Как я могла не уточнить этого?!
Но бежать и спрашивать – не вариант. Поэтому я сгребла папки с балансами – все же логичнее, если Марк попросил именно их, и вернулась в свой кабинет.
Пока я стирала пыль с папок я чихнула еще раз, и на этот раз у меня заслезились глаза. Похоже на аллергию.
– Вот ключ, – я отдала его Галине Николаевне, но она мотнула головой.
– Воробышева, – взволнованно заговорила она, – что-то я перенервничала после собрания. Нехорошо мне.
– Вызвать медсестру? – насторожилась я.
У нас был большой штат сотрудников, поэтому имелся даже медпункт с медсестрой.
– Нет, – Галина Николаевна махнула рукой, – давление у меня. Я к своему врачу поеду. Ты уж сама сегодня, ладно?
– Но… что если Ортман опять что-то попросит, а я не…
– Я не выключаю свой компьютер, – сообщила она. – Зайдешь, все посмотришь, что надо. Ключ от архива тоже оставляю тебе. А мне, правда, нужно идти.
Галина Николаевна впервые вела себя так странно. Нельзя сказать, что у нее хромало здоровье. Она и на больничный ни разу не уходила, с тех пор как я тут работаю. Да и нервы у нее были железные. А сейчас она как будто испугалась чего-то.
Еще и компьютер свой доверила! Такого в жизни не было. Она никогда не позволяла мне что-то сделать с ее компьютера или посмотреть хоть одну цифру – все отдельно мне записывала и распечатывала. А тут вдруг такие привилегии!
– Все, Воробышева, – женщина за секунду собрала свою сумку, что лишний раз доказывало: она чувствовала себя вполне неплохо.
Разве будет человек, у которого повысилось давление, так резко собираться?
– До свиданья, Галина Николаевна, – растерянно произнесла я.
– Пока, – она даже не обернулась, когда в спешке покидала кабинет.
Я же собрала все папки и обреченно пошла обратно в кабинет Марка Ортмана.
Глава 8.
На этот раз я попала в кабинет к Ортману не сразу. Помощники других глав отделов уже выстроились со своими отчетами в приемной Марка.
Поэтому я тихонько села в углу на диван и постаралась наполниться силами, прежде чем снова попаду на растерзание к Марку.
Я увидела, как вышел из кабинета Ортмана наш начальник рекламного отдела и был он мрачнее тучи. Также в кабинет пару раз забегала наша кадровичка, и тоже выходила из него мрачнее прежнего. Дальше отчитался парень из охраны и вышел оттуда такой злой, что чуть не ударил Риту, которая вошла следом за ним.
А вот Рита задержалась у Марка аж на полчаса. Все в приемной слышали громогласный голос Ортмана за дверью и то как он отчитывал Риту. У меня же начали трястись поджилки. Одно дело попасть к холодному цинику Ортману и совсем другое к скандалисту-самодуру. Если Марк начнет на меня кричать, то я точно не сдержусь и разревусь.
Это было для меня самое сложное: вынести чьи-то громогласные наезды в мою сторону. Возможно, это было моей защитной реакцией, но как только на меня начинали орать, на моих глазах тут же выступали слезы.
Знаю, это ужасно наивно и инфантильно. Я сама стыдилась такой своей реакции, но пока не могла ее побороть. Сейчас же, после порции полученного стресса Марк доведет меня за две секунды – я уверена.
Сжав отчеты до побеления в костяшках, я напряглась до предела и закусила губу.
Мне было очень страшно вернуться в кабинет Ортмана, еще и когда он в таком настроении.
С таким холериком точно нельзя работать. Уже и думать нечего о каком-то другом решении, кроме увольнения.
Наконец Рита вышла из кабинета Марка, и я увидела слезы на ее глазах.
Это откровенно шокировало меня. Ритка в жизни не ревела, тем более прилюдно. Более стойкого в этом плане человека я еще не встречала, но Марк явно задался целью переломать всех, кто останется на него работать.
Я не понимала зачем. Возможно, он так пытался установить свое бесспорное лидерство, но вид плачущей Риты меня совсем опечалил.
Сейчас этот цербер съест меня и не подавится.
– Ты следующая, – подтолкнула меня Мария из отдела продаж.