– Но ведь я пришла после тебя, – удивилась я.
– Нет-нет, ты следующая, – она еще дальше отступила от кабинета Ортмана. – У меня… голова разболелась. Я пойду таблетку сначала приму.
Понятно: струсила. Но я тоже трусила дальше некуда, однако понимала, что перед смертью не надышишься. Какая разница когда он доведет меня слез: сейчас, или через час. А возможно и оба варианта сразу. Кто знает сколько раз мне предстоит еще сюда сбегать за сегодня?
– Но… – я сама растерялась, не рассчитывая попасть на собственную казнь так быстро, но мне некуда было деваться.
Я лишь поймала перед дверью сердитый взгляд Риты, и окончательно поникшая, вновь вошла в кабинет Ортмана.
Войдя внутрь, я инстинктивно поднесла папки как можно ближе к лицу, словно хотела прикрыться ими от первого нападения, но учуяла запах пыли.
Мои глаза заслезились, а в носу защекотало.
Растерянная, я поняла, что не смогу сдержаться, поэтому остановилась и чихнула два раза.
Раздосадованная, что выгляжу глупо – с покрасневшим носом, я нахмурилась и решительно подошла к столу Марка, а затем… буквально вывалила отчеты ему на стол.
Я сделала это не специально! От страха и досады у меня затряслись руки, поэтому отчеты я скорее выронила, чем вывалила, но, думаю, Марк понял меня неправильно.
Я так испугалась того, что сделала, что просто замолкла, хотя надо было извиниться. Но уже поздно. Какая разница с какого момента Марк начнет меня отчитывать? И при этом я даже не искала причин в чем я могла перед ним провиниться. Уверена, он сам все найдет.
Марк тем временем поднял на меня взгляд и чуть прищурился, а затем медленно поднялся со своего места.
Я уже привычным движением вжала голову в плечи и опустила глаза.
Самое время было спасти свое положение – извиниться за то, что вот так обрушила ему папки на стол, но у меня буквально язык парализовало, и я так ничего и не сказала.
– Это все? – он спросил у меня так, будто ожидал продолжения моего бунта, хотя на самом деле никакого бунта и не было.
Я действительно просто уронила эти папки ему на стол – не больше! Но оправдываться я не собиралась. Даже не представляла откуда сейчас во мне взялось это упрямство, но я не стала бы оправдываться, даже если бы Марк начал бы меня пытать.
Этот мужчина вызывал во мне жуткий прилив гнева, и я не знала как мне с этим справляться. Меня это пугало. Не так сильно, как сам Ортман, но это чувство было мне совсем несвойственно.
– Это все?! – Марк повысил на меня голос, и я кивнула.
Неважно что он имел в виду своим вопросом. Я не хочу вступать с ним в диалог.
– Тогда иди и принеси мне кофе, – ледяным тоном заключил он.
– Это обязанность вашей помощницы, – выдала сквозь зубы, так как в носу снова защекотало.
Я вот-вот чихну. Главное не сделать это на костюм Марка, иначе он меня просто выбросит в окно.
– Меня не интересует чья это обязанность, – он подошел ко мне совсем близко и добавил: – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Я покорно подняла взгляд, хоть в нем и читалось недовольное рычание. Однако недовольство смягчалось выступившими слезами. Я еле сдерживалась, чтобы не расчихаться снова. Я даже прикусила губу для верности.
Глаза Марка расплылись для меня, я старалась не дышать, а он все молчал и молчал, словно набирался сил для нового морального удара.
– На, – он небрежно протянул мне коробку с салфетками, – проревись, и иди сделай мне кофе.
– Я вовсе не хочу реветь, – меня разозлил его подкол.
Что я, по его мнению, малолетняя девчонка? Не стану я рыдать при нем. Даже если он меня доведет. Вот назло не стану!
– У меня аллергия на пыль, – добавила я, но тут в носу защекотало так сильно, что я больше не могла сдерживаться.
Зажав рот и нос руками я все-таки чихнула. Дважды.
– Мне плевать на что у тебя аллергия, – Марк еще раз тряхнул передо мной салфетками. – Иди в медпункт или прими таблетки. А потом принеси мне кофе. И учти: если я повторю свой приказ в третий раз, то ты отхватишь похлеще моей вульгарной второй помощницы.