Понимаю что обидел, но ничего с собой поделать не могу. Червячок ревности поднял свою голову, а ведь все у нас было хорошо. Я сначала растерялся в торговом центре, когда она вышла опять в бесформенном платье. Думал, это ее выбор. И только по грустным глазам понял, что ее так подставила консультант. Уже хотел учинить разборки, но ситуацию спасла моя взбалмошная сестрица. Несмотря на возраст, ей всего-то двадцать, она на шесть лет моложе Воробышка, быстро поставила консультанта на место. Никогда не понимал таких людей, зачем идти работать туда, где будешь завидовать. А именно, это зависть, что я обновляю Воробушку гардероб, а ее не замечаю. И ладно бы мы покупали вещи брендовые, так нет, обычные, просто хорошего качества. Я давно знал этот бутик, с мамой сюда ходил, когда она себе вещи выбирала. Воробышек сама бы не справилась. Она выросла в других условиях.
Пока девчонки закупались, я выбрал для Воробушка телефон и ноутбук. Научу ее пользоваться. Нужно ей в мое отсутствие чем то заняться. Купил различных деликатесов. Фруктов. Даже клубнику приобрел. Довольные девчонки уже ждали меня. Если бы не встреча с Костей, то день был бы просто замечательным. Кажется он ей понравился. Но ведь она меня обняла за талию, сама, чтобы показать, что мне принадлежит. Вот только оглянулась, и меня понесло. Если ей кто-то понравится, как я ее отпущу? Разве что запирай ее от всего мира дома, но ведь зачахнет. Настроение нулевое, домой хочу, запереться с ней. Но Наташка тормошит, пиццу просит. Смотрю в грустные глаза и буря утихает.
—Простите, господин. — Шепчет еле слышно. Хорошо хоть Натка умчалась и поджидает нас у дверей. Глаза опущены. Хоть руку при всех не целует.
—Володя, меня зовут Володя. — Строго поправляю.
—Простите. — Слышу её тихое в ответ.
Наташка как будто почувствовала наше напряжение, сбегает по ступенькам. Хватает Воробушка за руку и тащит в пиццерию.
Зал огромный, суетятся официанты. Пахнет свежей выпечкой и сыром. Охватываю взглядом зал, Натка уже нашла столик у окна. Сама села и дергает Вику на лавку. Вика поднимает на меня глаза, спрашивает разрешения. Я едва заметно киваю.
Обзываю себя последними словами, сам все испортил. Только девочка моя расслабилась. А теперь она опять чувствует себя вещью.Натка что-то рассказывает, Вика слушает, но молчит.
—Ты какую пиццу будешь?
—Не знаю. Я не знаю, что это такое.
—Ну тогда мясную, четыре сыра и морскую. — Делает заказ Натка.
—Не лопнешь?
—Во первых нас трое, и я предлагаю Вике попробовать разные вкусы. Во вторых все что останется, я заберу с собой. Или деньги кончились? — Воробышек испуганно смотрит на меня. Она что и правда думает, что я из-за денег?
—Нет не кончились. Я квартиру продал. Сегодня получил деньги.
Наташка удивленно смотрит на меня.
—Продал? Зачем?
—Не твое дело. Нужны были деньги, я и продал.
Воробушек опять напряглась, она знает зачем нужны были деньги. Я не собирался озвучивать, но так получилось.
—А тетя Маша с дядей Ваней знают?
—Я большой мальчик, сам решаю, что и когда мне покупать и продавать. Ешь вон свою пиццу. — Положение спасает официант, поставив перед нами три коробки с пиццей. Столовые приборы и влажные полотенца. Сервис на высоте.
Вытираю руки полотенцем. И беру кусок мясной. Откусываю и зажмуриваю глаза от удовольствия. Корочка хрустящая, внутри много мяса, сыр приятно тянется.
Натка тоже ухватила кусок. Только Вика сидит и смотрит голодными глазами на это изобилие. Вот ведь гадство, совсем забыл, что ей нужно разрешение. Беру кусок морской и протягиваю Воробушку.
—Попробуй.
Она аккуратно откусывает кусочек и зажмуривается от удовольствия. Официант ставит большие стаканы с напитками. Подвигаю стакан к Вике ближе. На нижней губе задержался сыр, она слизывает его языком, а я дергаюсь внутренне, хочу быть тем сыром.
Мы слушаем Наткины рассказы про институт. Она успевает проглотить пиццу и запить, не переставая говорить. Подвигает другую пиццу Воробушку. От третьего куска Воробышек отказывается.
—Я сейчас лопну.
Смотрит на Наташу, а потом на меня.
— У меня сил нет.
—Ладно, мы домой. — Подзываю официанта. — А ты продолжай пировать.
Дорога до дома проходит в полном молчании, но как только мы оказываемся дома. Вика смотрит на меня виноватыми глазами и вдруг произносит фразу от которой мне становится не по себе.
—Володя, как я могу загладить свою вину?
—Вину, какую вину? — Хорошо хоть не господин. — Воробушек это мои тараканы, ты меня прости. Ревновал, думал он тебе, понравился. Пытаюсь ее успокоить,
—Кто мне может нравиться, я тебе принадлежу.
Все. Больше не могу. Сгребаю ее в охапку, накрываю губы своими. Не могу оторваться, губы пахнут ванилью, они мягкие и нежные. Но я уже не могу быть нежным, поэтому врываюсь в ее рот своим языком, ловлю ее язычок своим. Она виснет в моих руках, обхватывает за шею и дрожит. С трудом отрываюсь от губ, проведя напоследок по нижней, подхватываю ее на руки и несу в спальню.