Река быстрая горная, с камнями, принесенными бурным потоком, прозрачной и холодной водой.
Девушки встали в ряд у берега, зайдя немного в воду, а старуха стала кидать им белье для полоскания. Выполосканное белье укладывали на большие камни вдоль берега.
Я стал замечать, что старуха все дальше и дальше кидает Воробушку белье, так что ей приходится тянуться. Осталось отполоскать совсем чуть-чуть, Воробышек потянулась, поскользнулась на камне и полетела в воду.
СПАСЕНИЕ
На берегу собралась толпа народу, старуха бегает по берегу, но никто не пытается помочь. Есть даже такие, кто снимает на телефон, оторвал бы им руки вместе с телефоном.
Докладываю в штаб о происшествии и прошу замену. Закапываю автомат в мусор, и несусь, что есть сил, вниз. Уже на берегу вижу, что девушка зацепилась руками за большой камень и держится из последних сил. В реку не нырнешь, можешь угодить головой в камень. Осторожно захожу, меня здорового, накаченного мужика река старается сбить с ног. Протягиваю руку, она тянет мне свою хрупкую ладошку. Наверное, лучше бы я этого не делал, одной рукой она не удержалась, и ледяной поток потащил ее дальше, переворачивая и накрывая с головой. Я уже бросаюсь в поток, гребу что есть сил. Ловлю у одного из валунов, к которому ее принесло и немного задержало, тащу, что есть сил на берег. Она не пытается мне помочь, но и не сопротивляется. Река тут немного мельче, встаю сначала на колени, а потом выпрямляюсь во весь рост. Сделать это сложно, так как поток воды еще сильный, а у меня на руках девушка. С трудом выхожу на берег, неся ее на руках, делая шаг за шагом. На берегу валюсь от усталости, укладывая спасенную рядом. Мне бы отдохнуть минуточку, но я приподнимаю голову, она не шевелится и не кашляет. Хоть руки еще трясутся от напряжения, подтягиваюсь ближе, прикладываю ухо к груди.
Да, Б..ть. Не дышит. Перекидываю ее через колено и стучу по спине. И ничего, начинаю делать искусственное дыхание, как учили на занятиях по оказанию первой помощи. Надавливаю на грудину в области сердца и ритмично нажимаю, считаю: раз, два, три, нужен конечно платок, да где ж его взять. Прижимаюсь губами к полным девичьим губам и делаю несколько вдохов. Опять давлю на грудную клетку: раз, два, три, опять к губам, выдох. Мне никто не пытается помочь, даже не подходят близко, но по-прежнему снимают на телефон, несколько молодых парней, вижу это, когда поднимаю голову, чтобы набрать воздуха побольше.
Ну наконец то, появилось легкое дыхание и начался кашель. Переворачиваю и даю выйти воде, ее долго рвет водой, наверное, не хило так нахлебалась.
А потом вдруг, она отскакивает от меня, съеживается, подтягивает ноги к себе, накрывая их платьем, и зверьком смотрит в мою сторону.
Женщина подлетает к нам и что-то кричит на фарси, что-то вроде, опозорил, опозорил. Я понимаю язык, хотя не могу на нем разговаривать. Девчонки стоят стайкой, отдельно от них сгрудились пацаны из этого дома.
Ну что ж, спас, жива.
Быстро удаляюсь, проверяя, не идет ли кто за мной. Но вроде чисто, на крыше тоже никого. Докладываю, что я на месте, и в наушнике слышу отборный мат командира. Я если честно, даже не вспомнил, что куртка и жилет так и остались лежать кучкой на моем лежбище. Берцы хлюпают от попавшей воды. Брюки и футболка тоже, хоть отжимай. Ладно, высохнут, даже как то комфортнее стало. Выливаю воду из берцев, подхватываю бинокль.
Бинокль подношу к глазам и перевожу сначала на реку. Толпа почти рассосалась, остались мальчишки, и девушки собирающие белье. Воробышка нигде не видно, вздорной старухи тоже. Потом осматриваю окрестности, за мое отсутствие, тут ничего не изменилось.
А ночью начинается бой. Сначала в гарнитуре идет позывной общий сбор, и на окраине начинается перестрелка. Прячемся за огромными платанами, выступами стен, упорно двигаясь к месту боя. Обстрел то прекращается, то возобновляется вновь. Командир собирает нас вокруг штаба, дома местного князька. Сам дом скрыт за двумя заборами. Вот же придурки свет зажгли… Но вижу как через забор лезет человек в черном, сливаясь со стеной. Быстро ставлю автомат на одиночные и стреляю метясь в голову. Бить нужно на поражение, не ты, так тебя. Плечо обжигает и куртка становится мокрой. Начинает кружиться голова, прислоняюсь к стене. По гарнитуре отчитываюсь, что подстрелил и ранен. В моем направлении движутся тени, я их вижу, но нихрена сделать не могу, это наши ребята, подхватывают меня и тащат, к калитке второго забора, передают на руки Айболиту. А я вырубаюсь.