—Володечка, с тобой я останусь везде, где скажешь, но я боюсь. Я не знаю твоих родителей. Кто я им? Я не хочу с тобой разлучаться, только почувствовала себя счастливой. Я люблю тебя.
—Ты моя невеста, так и скажу родителям. Если это все затянется, то через три месяца я уйду со службы и буду вольный как ветер. Но будет еще суд, доказывающий, что наш Никах правильный. Как только Кирилл даст добро, мы поженимся. Я люблю тебя, малыш. А сейчас мне нужно отъехать, потому что, я не уверен выпустят ли меня с базы. Я быстро, не скучай.
Он говорит все эти слова, а сам так и сидит у моих ног, теперь уткнувшись в мои колени. Но вдруг подрывается, резко вскакивает, сначала на колени, а потом и на ноги, как будто обжегся и уходит в сторону двери, вроде как ждет, что остановлю. И не дождавшись, уходит.
Все. Больше не могу, я привыкла подчиняться решениям мужчин, но сейчас во мне что-то сломалось, почувствовав свободу, больше не хочу ее терять. Умом понимаю, что это правильное решение, но как же страшно. Мне не было страшно, когда меня везли в неизвестность. Тогда я была послушной овечкой. Кто я сейчас, я не знаю, но возвращаться туда, где за тебя решают все до мелочей, до последнего вздоха, не хочу…
Родители. Новое для меня слово, какие они эти Володины родители ? Он про них не рассказывал, да и когда. Мы были поглощены друг другом. Я новыми ощущениями, он мной. Разбавляли нашу идиллию люди, хорошие и плохие, так не вовремя ворвавшиеся в нашу жизнь. Раз Володя говорить нужно уехать, значит так нужно, но страх сильнее меня... Я так и сижу на кровати, сложив руки на коленях, где несколько минут назад лежала его голова. Встряхиваю головой, от чего коса больно бьет меня по спине, приводя в чувства. Я так и не могу на людях ходит с распущенными волосами, только когда мы наедине, расплетаю косу. Володе нравятся мои волосы, он любит пропускать их сквозь пальцы. Куда-то не туда занесло тебя, девочка. Торможу себя. Нужно помочь Наташе, поднимаюсь с кровати и иду вниз. Вздыхаю, замираю на несколько минут и шагаю в гостиную. Никто не должен знать, что творится в моей душе. За много лет я прекрасно научилась все держать в себе.
Володя.
Столько дел нужно переделать, причем в самые короткие сроки, а я еле оторвался от Воробышка. Она еще не уехала, а душу уже рвет от близкой разлуки. Даю себе мысленный подзатыльник, заставляю собраться. Совсем раскис, рад Батиному решению не брать меня в командировку. Наворотил бы я там дел, голова не тем забита совсем. Ладно сам, ребят мог подставить. А вот на новичках оторвусь, мне же нужно будет выплеснуть всю мою злость от разлуки с Викой.
Возвращаюсь домой тем же путем, надеюсь меня не увидят. Здесь спрятан запасной выход. Отец его сделал еще в девяностые, когда процветал рекет, и на всякий случай нужны были пути отступления. Калиткой ни разу не воспользовались, как то удавалось решать все вопросы. А теперь она мне пригодилась. Она хитрая, захочешь найти, не увидишь.и выходит она не на улицу, а на соседний участок, небольшой всего шесть соток. Он тоже принадлежит нам, На нем стоит небольшой домик. Так, для отвода глаз. В нем даже мебели нет. Все порывались продать, да как то руки не доходили, да и лишних людей рядом не хотелось. Открываю вторую калитку, она вплотную подходит к стене дома, скрыта от глаз увитым диким виноградом, который спускается по стене дома и перекидывается на забор.
В доме звенящая тишина. Я упрямо заставляю себя действовать вспоминаю, все о чем говорил Кирилл. Иду в гараж, первым делом нужно поставить телефон Вики на зарядку. Он так и валяется на заднем сиденье. В нем точно, что-то есть, если уж Натке кинули программку, то Вике сам Бог велел. Так один вопрос решен. Уже со своим телефоном выхожу на участок иду по дорожкам обсуждаю дела с несуществующим собеседником, стараюсь держаться ближе к забору. — Да, приболела немного. Голова кружится, тошнит, спать постоянно хочет. Да нет, мы вчера заезжали к семейному врачу на дом, выходной же, он сказал стресс. — Импровизирую. — Ведь возможно отследили, но откуда им знать чем занимается Юрка, пусть думают, что теневой врач. Хотя менталитеты у нас разные, может они о таком враче и не знают. Всякое бывает. — Пойду ей бульончика разогрею, покормлю болящую. До связи. — Заканчиваю вымышленный диалог. На втором этаже наговариваю на диктофон что-то бурчащим писклявым голосом, ставлю таймер на отсрочку воспроизведения и спускаюсь на первый этаж , где на зарядке стоит Викин телефон.
—Вик ты бульон будешь? — Громко кричу. — Не слышу…—В этот момент включается мой телефон, слов не разобрать, только бормотание. Самое то. — Сейчас разогрею и принесу. Я тебя покормлю и отъеду не надолго, если плохо станет врача набирай. — Опять ору.
В дом они не попадут, папа построил тот еще бункер, замки не вскрыть, да думаю, и побоятся днем. Могут конечно попытаться ночью, но я же “вернусь”. Повозившись в холодильнике, схватил кусок нарезки и засунул в рот, что-то на нервах жрать захотелось.
Переношу телефон на второй этаж, опять импровизирую. — Ешь, на звонки не отвечай, я быстро. — Целую себя в руку, имитируя поцелуй. Вот ведь, работа не подвела, навыки сами лезут. Всякому учили, находить выход из любой ситуации, думать головой, решать задачи. И вот надо же, пригодилось,
Машину прогревать не стал, переодевшись в джинсы и рубашку, запрыгнул в салон. Выкатил на площадку и пошел проверять все замки. Лишь потом выехал за ворота и громко “оповестил”, что поставил дом на охрану.