РАБОТА
День второй не менее напряженный, чем первый. Подъем и сразу на пробежку, сначала задаю темп, а потом немного отстаю, присматриваюсь и выясняю возможности каждого. Это можно определить по тому как ставит ногу, давно ли занимался. Минимум сдавали все, но нам еще и выносливость проверять и взаимовыручку. Уже человек пять из тридцати заметно сбавили темп. Да, они бегут, но как на легкой пробежке, а я через две недели на них полную выкладку должен повесить. Не нравится мне все это, но тестирование есть тестирование. Бегаем мы кругами по специальному маршруту, то поднимаясь в горку, то спускаясь по пологому скату. Замечания на каждого помечаю в телефоне. Для меня он пока серая масса, без имен. Запоминать будем через месяц, когда останется ровно половина. Все что нужно я увидел, поэтому вырываюсь вперед и веду группу за собой.
—Все, разойдись, приступить к водным процедурам, обращаюсь на обычном языке. На все про все вам двадцать минут.
—Жду всех на плацу.
Сам иду в офицерский корпус. Быстро в душ и переодеться. Привычка все делать быстро дает мне фору в десять минут. Построение, завтрак все это на лейтенантах. Мы в связке. Только первое время лейтенанты приросли к группе, а я могу немного расслабиться.
В офицерской столовой почти никого, группе светится на базе не к чему поэтому они в закрытой зоне. Из наших только Батя, да несколько знакомых из штабных.
Батя машет мне рукой, приглашая за свой столик. Так с подносом и торможу в его пространство.
—Ну как? Что скажешь?
—Да пока и говорить нечего, присматриваюсь. Ты же знаешь. Все равно в закрытую зону попадут не все, и никто не будет знать, кто остался и почему.Бать что там за непонятки с девушкой? — Перевожу я разговор в совсем другое русло.
С девушкой? —Хитро улыбается Батя, глаза его загораются и сверкают, каким то совсем мне незнакомым, светом. Я первый раз его таким видел. Он был всегда хмурый, редко улыбался и глаза какие-то неживые были, он как будто всегда считывает информацию. А сейчас я озадаченно смотрю на данную метаморфозу случившуюся с моим командиром и немного подвисаю, глядя в эти искрящиеся глаза. — С девушкой все будет хорошо, мне вот только непонятно как вы прошляпили. У меня она поживет вместе с сыном, пока я в командировке, а потом уже разбираться будем.
—С сыном? — Мне не понятно, она казалась пятнадцатилетним подростком, когда я ее поймал. — Бать, а лет то ей сколько?
—Двадцать четыре, а тебя ввел в заблуждение гримм, кстати, завтра твой отряд пополнится еще одним бойцом. Ее братом, он гениальный гример.
—И сколько ему лет?
—Двадцать семь.
Все, тушите свет, я лично смотрел в его лицо и никогда бы не дал больше шестнадцати. Маленький, щуплый. У меня в запасе не так много времени, поэтому задаю последний вопрос.
—А ты не боишься девушку оставлять в своей квартире?
Батя тут же становится серьезным. — Нет, там брать вообщем то и нечего, так, перевалочная база, укомплектованная техникой по последнему слову, а ей прятаться нужно, переждать, чтобы больше не трогали, не звали на подобные заказы, как твой. Не шантажировали малышом.
Встаю, мне пора, прощаюсь с Батей за руку. Он уйдет сегодня в Зону к ребятам, начнут разработку операции, хорошо хоть дома, а не за бугор, хотя может быть не менее опасно.
Весь состав группы уже собран в классе, сидят за партами, как ученики, аккуратно сложив руки на столах. Осматриваю группу целиком, кивая лейтенантам. Те подбираются, подвигая ближе блокноты.
—Итак, Вы, указываю пальцем, да, не красиво, ничего потерпят. Представляемся, имя, фамилия, отчество не нужно.
Начинаю разбор полетов, указываю на недостатки, пока на выносливость и лейтенантам ставлю задачу на индивидуальные тренировки. Сразу отбираю личную группу, с которой уже можно двигаться дальше в плане подготовки. Работа с психологом, тесты. И прочая, прочая ерунда, которая занимает три часа времени и до обеда остается всего-то минут сорок.
—У меня на сегодня все. Завтра все в том же порядке с утра. Товарищи лейтенанты, перед вечерней поверкой утвердите расписаний по категориям особенностей индивидуализации группы. Я к себе, ко мне по очереди. Группу без присмотра пока не оставлять.
Опять этот ворох бумаг до вечера, раскладываю по особенностям папки с личными делами, за которые человек попал в группу. Попутно составляя график занятий физических нагрузок для каждого и работы с особенными. Есть несколько индивидуумов, прибежали последними, но как гласит из дела гении, каждый в своем деле.
Звонок от Хакера выбивает из привычной колеи. Откладываю очередную папку, и провожу пальцем по экрану.
—Что у тебя? —мы не привыкли тратить время на приветствии.
—Наташу возил в университет, эти ее там окружили, допытывались, где Вика. Я ей тревожку сделал. Молодец, догадалась нажать сразу. Еле успел, вахтер дубина, корочки мои видите ли подозрительными показались. Что делать будем? Ты же понимаешь, я не смогу всегда рядом быть. Хоть я и на удаленке, но у меня работа и в любой момент меня могут дернуть. Что молчишь?
Одергивает он меня, пока я перевариваю информацию и решаю, что можно сделать.
—Давай я Кириллу позвоню, у них привод есть, пусть еще добьется чтобы не приближались.
—Это не выход. Они могут начхать на предписание. Выбрать других людей. Ладно звони, пока могу побыть рядом.
Если бы только знать, чем это все закончится…
Разговор закончил и сразу набираю Кирилла, обрисовываю ситуацию, интересуюсь нашими делами, я так не хочу жить без Воробышка. Но ничего конкретного пока нет.
—Я работаю, Владимир. Не вспомнили, кто такая Ковалева Татьяна Николаевна?
И тут в моем мозгу щелкает, я вспоминаю, она жена моего препода по архитектуре, который умер от инфаркта прямо на кафедре во время лекции. Вспоминаю, что она востоковед. Мы не один раз бывали у них в гостях, заваливаясь всей группой. Слушали рассказы об архитектуре Тадж -Махала, достопримечательностях Самарканда и Бухары. Даже вспоминаю адрес их квартиры. Из разговора меня вырывает стук в дверь, я извиняюсь перед Кириллом и сбрасываю звонок.
Дверь открывает Батя.
—Вов, Михеевы когда уезжают, завтра что ли?
Киваю, сердце сжимается, посылая сигнал отчаяния от разлуки.
—Я тут подумал, заканчивай, что запланировал и дуй к ней, я подменю. Но в шесть ты должен быть тут, мы вылетаем.
Он молча покидает мой кабинет.
Последние часы как в тумане, даю распоряжения, проверяю недоделанные личные дела и наконец срываюсь к машине, звонить не буду, пусть будет сюрприз, Но все равно проверяю хвост. Его нет, наверное моя ночевка на базе помогла