КОНЕЦ ПУТИ
Я открываю глаза и никак не могу понять, где нахожусь. Мой нос уткнулся в какую то бархатную поверхность синего цвета. И какой-то равномерный стук сразу заполняет уши. С трудом поворачиваюсь на спину, тело затекло. Я в поезде приходит озарение, закидываю голову назад, чтобы разглядеть в окно сколько же я проспала. Но окно закрыто плотной шторкой жалюзи. Очень хочется в туалет, если сейчас не доберусь до унитаза, кажется, лопну. Осторожно опускаю ноги на пол разыскивая балетки, на соседней полке спит Володина мама, лицом повернувшись в мою сторону. Наверное, ее разбудило мое копошение. Она приоткрыла глаза и смотрит на меня. —Вика, у тебя что-то случилось, девочка? —Нет, спите, я в туалет пойду. Подхватываю дорожную косметичку, которую помогла собрать мне Наташа. С ее опытом это было несложно, а я так ей благодарна. Вообще, за все за все. —Тебя проводить? —Нет, я сама. — Нужно становиться самостоятельной. Независимой что ли. В этой стране другой менталитет, для меня пока тяжело, но я думаю со временем справлюсь. Открываю дверь и тут же захлопываю за своей спиной, отрезая себя безопасности. Сердце начинает колотиться. В голове стучит — Я справлюсь, я справлюсь. Беру себя в руки и уверенно шагаю по красной дорожке, устилающей коридор. Мне вдруг приходит в голову мысль “Красная дорожка” и я уже улыбаюсь, я сейчас главная гостья здесь в этом коридоре. А вот и заветная дверь, с мужчиной и женщиной на обшивке, странно та дверь другая была с буквами ws. Наверное, я пошла в другую сторону. Не важно, я наконец у заветной цели, поворачиваю ручку и оказываюсь в точно такой же санитарной кабине. Я наверное, целых полчаса сижу на унитазе, протерев сиденье салфетками. И мне уже все равно, что им пользовались другие люди. Когда встаю, ощущаю легкость во всем теле, выспалась, пообщалась с металлическим другом. Сейчас умоюсь, почищу зубы и можно жить… Я только нанесла пасту на щетку, как рука замерла не доходя до рта. Опять фарси. Теперь за дверью санузла, в коридоре. —Сейчас Фархад нас встретит, я так соскучился по жене и детям. — Я не слышу, что отвечает его собеседник. И уже на русском, наверное, проводнице. — Мы уже идем. Поезд останавливается. Я забываю, что хотела почистить зубы, смываю пасту и все засовываю в пакет. Ополаскиваю лицо, быстро промокнув его полотенцем, выскакиваю в коридор, быстро направляюсь к окну. Два мужчины один высокий, грузный, второй, тоже высокий, но крепкий, накаченный, ни грамма лишнего веса. Выходят на платформу, катя за собой чемоданы. Небольшого росточка мужчина, он кажется рядом с ними лилипутом, суетится, подхватывает оба чемодана и быстренько бежит по платформе. Мужчины же степенно шагают за ним вслед. Я плохо рассмотрела тех первых, разговаривавших на фарси, только видела, что они большие, заполнившие весь коридор. Как говорят:”У страха глаза велики” Выдыхаю с облегчением, надеюсь, что это были они. Как будто груз с плеч свалился. Возвращаюсь в туалет, зубы то нужно почистить. Потом уверенно шагаю по коридору, останавливаюсь напротив своего купе и дергаю за ручку, не открывается. Дергаю еще раз. Стучать не хочу, пусть мама поспит. Остаюсь в коридоре, смотрю на проносящиеся за окном фонари и здания. Постепенно становится светлее и из-за горизонта восходит солнце, показав свой огненный край с легкой поволокой облачков. Поезд вдруг делает резкий поворот, и солнца уже не видно, но видно как озаряется пейзаж за окном, как солнце ласкает редкие деревья и пожелтевшую траву, они как будто загораются. Смотрю и сердце замирает. —Фух, вот ты где, а я думаю, где ты задержалась, и карту не взяла дверь открыть. Красиво…—Мама замирает рядом. — Пойдем в купе, там тоже красиво. Сейчас позавтракаем. Скоро дома будем. Живот на эти слова отзывается дружным урчанием, мама улыбается, — совсем я тебя голодом заморила. Достает небольшую сумку, ставит на стол., достает бутерброды, завернутые в фольгу, куриную грудку, уже нарезанную пластинами, из кармана сумки достает лаваш. Пакет с печеньями и конфетами. —Ты ешь, давай, меня не жди, я сейчас чай принесу. —Подхватывает бокалы, и щелкает дверью. Тяну жалюзи вверх, запуская рассвет нам в окно. Я беру бутерброд с колбасой, вгрызаюсь в него зубами, рот наполняется слюной, закрываю глаза от блаженства, прям кулинарный экстаз, так проголодалась. —Ты курицу бери, не бойся, я сумку холодильник всегда с собой беру. Демонстрирует мне какие-то серые штуки. — Очень удобно. Съев несколько бутербродов и запив чаем, благодарю за угощение. Подхватываю бокалы и бегу их мыть, чтобы внести хоть малую лепту, в наш дорожный быт. Удобно устроившись на полке, поджав ноги под себя, наконец добираюсь до телефона. Удивляясь, что нет пропущенных. —Володя вчера звонил, я трубку, уж извини, взяла, он тебя будить не велел. Вечером сегодня позвонит, как раз устроишься на новом месте, совсем чуть-чуть осталось. Я разочарована, что пропустила звонок. Настроение немного падает, листаю новостную ленту, в соцсети Володя заходить не велел со своей странички. Поэтому создаю фейковую, и добавляюсь в друзья. Листаю ленту, но там ничего интересного. Поэтому откладываю телефон в сторону. —Ты, чего? Расстроилась? Не нужно, девочка. — Мама обнимает меня за плечи, прижимает к себе, гладит по спине. И мне так хорошо и спокойно в этих объятьях. Проходит еще несколько часов, и вот приближается конец нашего путешествия. Опять волнение накатывает, теперь перед встречей с володиным папой. Мысли хаотично скачут в моей голове сменяя одну за другой. Мама приняла, а вот папа, это еще под вопросом. Но выбора то у меня нет. Стоянка поезда в Краснодаре всего пятнадцать минут, поэтому готовимся на выход заранее. Проводница собирает наше белье пересчитывая, как будто мы украсть могли. Неприятно. Тяну чемодан в тамбур, чтобы не видеть этого. Смотрю как приближаются окрашенные желтой краской строения. Поезд тормозит несколько раз и мне приходится ухватиться за поручень, чтобы не упасть. —Гражданочка отойдите от двери, Вы мне мешаете. — Какая неприятная женщина, такое ощущение, что свою работу она выполняет по принуждению. Поезд наконец останавливается, проводница открывает дверь и спускается на перрон, попутно протирая несвежей тряпкой поручни. Я уже готовлюсь ступить на перрон и стащить чемодан, но замираю, видя перед собой точную копию Володи, только старше, с небольшим животиком. Он встает на цыпочки, разглядывая кого то за мной. И радостно улыбаясь машет рукой — Маша, родная. Я закрываю ему обзор, поэтому он подхватывает мой чемодан и ставит его на платформу и подает руку мне. Я отхожу немного в сторону. И наблюдаю со стороны. Что это отец Володи, я нисколько не сомневаюсь. Он берет сначала ее дорожную сумку и ставит на платформу. Потом подхватывает жену на руки и аккуратно спускает на платформу спуская по своему телу. Тепло целует в висок, она его в щеку. —Здравствуй, родной. Ты как тут без меня? Справился? —Справился, а ты что одна? Что-то пошло не так? А где Вика? — Он так торопился встретить жену, что и забыл, что помогал мне спустится на платформу. —Да, вот же она. — Поворачивает мужа за талию лицом ко мне. Он наклоняет голову чуть-чуть набок, разглядывая меня. Я уже начинаю нервничать.