Вика подхватывает мой член руками, языком обводит головку, задевая уздечку.
Я дергаюсь и немного сильнее сжимаю клитор, вырываю стон. Боюсь отключиться, сосредоточиться на своих ощущениях. Поэтому, не теряя времени, ввожу сразу два пальца в узенькую дырочку и начинаю языком ласкать клитор.
Вика пытается взять член как можно глубже, дышит носом. Вдруг напрягается, вытягивается вся в струнку. Ее мышцы сокращаются на моих пальцах. Быстро, очень быстро она пришла к финишу. А я уже жалею, что согласился, так хочется видеть ее личико в момент экстаза. Мой член у нее во рту, она издает какие-то звуки, толкаюсь бедрами, И наконец, подхожу к разрядке, пытаясь освободится, но Воробышек крепче обхватывает член губами, а ладошкой ведет по мошонке, гладя яички. Глотает сперму слегка закашлявшись, наконец выпускает член на свободу.
Тяну ее на себя, укладывая себе на плечо, целую, попадая куда-то в нос.
Вика.
Тянет в сон, но спать здесь нельзя, вдруг нас искать будут, а мы тут голые.
Отдышавшись поворачиваю голову к Володе.
—Как думаешь, мы уже можем возвращаться.
Не знаю, телефоны мы не взяли, счет времени потеряли.
—Давай рискнем. В крайнем случае к себе пойдем. Не будут же они в гостиной…
Надеваю платье, кардиган и не могу найти трусики, не помню куда мы их дели. Ну и ладно. Под платьем не заметно, а дома пойду переоденусь в домашнее.
—Попу не отморозишь? — Шутит любимый.
—А мы домой быстренько. Побежали? — Беру его за руку.
—Ты беги, я сейчас приду, диван соберу только.
Ну уж фигушки, я без него теперь никуда. Стою, жду, когда он приведет мебель в первоначальное состояние. Прижимаясь плотнее к его боку, укладываю голову во впадинку его подмышки. Я совсем чуть-чуть выше этой самой ямки. В самый раз. И так обнявшись, шагаем к дому. Володя периодически чмокает меня в макушку.
—Как же ты офигительно пахнешь.
Родители в гостиной смотрят телевизор.
—Мы к себе. — Сразу выдаёт Володя, лишь мы заходим в дом. Они не просят нас остаться. Поэтому сняв верхнюю одежду, скрываемся в коридоре. Дверь в комнату приоткрыта, ловлю взглядом свои ромашки, любуясь букетом.
—Мам мы ужинать не будем. — Кричит Володя в коридор. — Я за бутерами. — Выскальзывает из комнаты направляясь к кухне.
Приносит кувшин сока и тарелку с хлебом и нарезкой.
Валяемся на кровати, смотрим телевизор, бесконечно целуемся, загоняя себя в состояние требующее разрядки, остываем и все начинается по кругу.
Володя подхватывает свой телефон, что-то смотрит, листает страницы. Потом отбрасывает его и тянется ко мне губами.
—Маленькая, я должен спросить тебя, я хочу чтобы мы, ну это… — Немного смущается, чего за все время нашего знакомства, я за ним не замечала. — Короче я хочу тебя полностью сделать своей. Как ты на это смотришь?
Быстро, быстро киваю головой, покрываюсь румянцем и наконец, выдавливаю из себя.
—Я согласна. Сейчас?
—Нет, маленькая, у нас будет все романтично, я хочу чтобы все было красиво. А сейчас иди ко мне.
ДА,ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ?
Как же хорошо, вот так в обнимку просыпаться, хоть и утренний стояк мешает насладиться моментами близости, очень хочу ее сделать полностью своей.
Мои уже уехали по делам. Можно, конечно, заняться любовью с Воробышком прямо сейчас, но я хочу чтобы она запомнила свой первый раз. Поэтому заказал свадебный люкс, доставку цветов, ужин в номер. Хорошее вино я захвачу с собой. Никто лучше вина, чем мой батя не делает. Пусть там хвалят французские, испанские и прочее. У него в подвале лежат, пылятся несколько бутылок, мои ровесники. Он в отпуск всегда уезжал к бабушке в Крым, как раз в разгар сбора винограда. Делал вино. После ее смерти дом продали, не захотел он по какой-то причине там осесть. Все перевез сначала в наш дом, а потом сюда.
Воробушек спит тихо посапывая. Освобождаю ее из захвата своих рук, и тихонечко крадусь из комнаты, прихватив одежду. Ледяной душ и глоток кофе, приводят в чувства. Позволяя мыслить, отгоняя порочные мысли куда-то на задворки. Спускаюсь в подвал и нахожу бутылку, самую наверное старую, залитую сургучом на этикетке год моего рождения. Как и положено, стараюсь сохранить пыль веков на стекле. Отмечаю, что здесь таких несколько, значит урон не нанесу отцовской коллекции.
Воробышек уже хлопочет на кухне, что-то разогревая в духовке.
Прохожу в комнату, хотя соблазн заглянуть на кухню манит изменить маршрут.
Вытаскиваю из шкафа, то красивое белое, воздушное платье, что Воробушек не смогла тогда надеть в Москве. Свои брюки и рубашку, я видел в прачечной на первом этаже. Мама постаралась, приготовила. Как будто чувствовала, что эти вещи мне пригодятся.