— Пёс я, пёс, не сомневайся. Родился вот таким.
Он показал на Лёшку.
— Потом колени выворачиваются, вырастают пальцы, морда распрямляется…. Ну а морду мы бреем. Не ходить же по улице в шерсти! Ладно, пойдём, а то замёрзнешь тут, не май месяц.
Месяц был, вообще-то, как раз май, но тепло, однако не было. И надо было как-то высушиться. Мы вошли в микрорайон. Район состоял из двух и трехэтажных кирпичных домов, похожих на хрущёвские. Мне всегда нравились такие районы, как-то спокойно в них, просто. Но здесь было особенно хорошо. И тем более мне было хорошо, что с собаками я всегда ладил лучше, чем с обезьяноидами (про людей худого не скажу, нормальный человек, он в принципе ничем не хуже собаки).
Навстречу нам из-за угла вышла девушка в длинном, сильно потёртом и выцветшем платье. Её голову украшала длинная, вьющаяся… шерсть. Интересно, она тоже бреется? По лицу — не скажешь. Да и вообще, лицо как лицо, глаза только немного скруглены, ну и вместо волос шерсть….
— Привет, Наташ!
— Привет, дядь Валер! Здравствуйте! — это она мне.
— Бодрый день!
— Бодрый?
— Конечно, бодрый. Солнышко вон, пригревает, я вот искупался уже.
— Да, я уж вижу! Как водичка?
— Да ничё, мягкая. Жидкая почти. Скользкая только. Я вот раздумывал, купаться мне, или нет и если честно, вообще-то уже надумал не купаться, да вот водичка местная сильнее меня оказалась.
— Да, она у нас такая, с характером. А вы первый раз здесь?
— Да. А к вам вообще можно во второй раз попасть?
Глаза у девушки стали совсем по-собачьи грустными, и она их опустила вниз.
— Иногда бывает. Вообще, такие как вы и в первый-то раз редко попадаете к нам. — она опять вскинула голову — И здорово, что вы к нам попали!
Последнюю фразу она как будто пролаяла, и по-моему даже завиляла хвостом, хотя хвостов я не заметил ни у неё, ни у моего спутника, дяди Валеры.
— Ладно, Наташ, хватит человека забалтывать, простынет не ровён час. Давай, скидывай грязь здесь, потом шлангом помоем. Рюкзак тоже здесь оставь, никто его не тронет. У нас такое не принято.
Я разделся до трусов, и оставляя на лестнице мокрые следы — пошёл на второй этаж, за своим спутником. Зайдя в квартиру, я сразу залез в ванну и открыл душ. Да, в этом месте всё было по-другому, всё иначе, чем у нас. Даже вода. У нас вода в лучшем случае не пахнет ничем, а в худшие времена могла и хлоркой отдавать. Местная вода из душа пахла рекой и солнцем. Ярким, жёлтым солнцем над прозрачной и голубой, как небо рекой…. Всё как у нас и всё другое.
Когда я, обернувшись полотенцем, вышел из ванной, дядя Валера уже ждал меня за столом. На столе стояли тарелки с перловой кашей и тушёнкой, а для меня стояла ещё и тарелочка с редиской и щавелем. Как и у нас, в красном углу весели иконы…. А на другой стене — портрет Андропова. Очень странно было его тут встретить, но мало ли? Может, тут был какой-то отдел, подведомственный ему…. Мало ли у него отделов было…. Висели и другие фотографии, рассматривать которые не было сил. Я замотался простынёй, и прочтя молитву, мы уселись за стол. И только сев за стол, я понял, как я устал. Вообще, усталость для меня — почти норма, но бывает, что только когда с тебя сняли нагрузку — ты понимаешь, что устал. А начав есть, я понял, что голоден. Тем более, что каша была просто невероятно вкусной. Я понял, что именно такой каша и должна быть, что когда-то и у нас была такая каша, но что-то случилось, и всё пошло не так. И каша начала терять вкус и вода — запах.
— Что, вкусно? — Спросил пёс.
— Да, очень! И вода у вас хорошо пахнет…
— Кушай, кушай. И запоминай вкус. Как тебя звать-то?
— Вася.
— А меня — Валера.
— Дядя Валера?
— Для местных — дядя, а тебе — Валера. Мне так приятнее.
— Мне тоже.
И мы замолчали. Я впервые сидел за столом с псом и сидел с ним на равных, а не как хозяин. Я чувствовал, как с каждой минутой мне становится всё легче и легче дышать. Здесь даже воздух был другим и с каждым вдохом и выдохом из меня выходил смрад, которым я дышал с рождения и считал его воздухом. А ведь тут рядом должно быть Курьяново, отстойники….
— Валера, а всё-таки, где мы находимся?
— В Москве, в Белоречье.
— Я почти 40 лет живу в Москве и не слышал про такой район. Здесь ведь район Печатники, если на карту смотреть?
— Если на вашу карту — то да, Печатники, а если на нашу — то Белоречье. Здесь пространство и время… ну, как бы разветвляются что ли. Изгиб дают. И по какой развилке пойдёт человек или зверь — во многом зависит от его восприятия мира. Ну и от устройства души, что ли. И наши души, кстати, различаются. Да ты и сам это заметишь, если не заметил ещё. Но и у вас, обезьян, тоже души разные.