И громкие, оглушающие - совсем рядом. На ухо пронзительно орет Кир. «Заткнись!» - рявкнул на него. Он навалился на меня, глаза стали закатываться. Он что, решил потерять сознание?.. Очень кстати.
- Эй, Кир! Ты был тут раньше? Где, нахрен, выход?!! – я тянул его, продвигаясь вдоль стены, за завалами мусора, ящиков, старых телевизоров с выпуклыми экранами.
- Где я – я – я?.. – прохрипел Кир, шевелясь, когда я дал ему оплеуху; выглянул из – за телеков и просто офигел.
- В жопе, - ответил ему, пытаясь рассмотреть комнату, что станет нашей, мать ее, гробницей, если мы не найдем выход.
Мужики, походу, решили держать оборону здесь. Выкладывали на стол разнообразное оружие, громоздили коробки и телевизоры, доски, старые столы, стулья. Мы переместились за крепкую старого образца барную стойку. Кажется, за спинами этих Рэмбо я видел очертание запасного выхода… Кир что – то стонал и ныл, дал ему еще раз оплеуху, чтобы пришел в себя. Надо действовать быстро, когда наступит подходящий момент. Он ведь всегда наступает, правильно?..
Крики вокруг сбивали. Сеяли панику. Комнату наполнял дым, кажется, валил из всех щелей. Дышать стало трудно. Градом звучали выстрелы. Треш. Будто попал в боевик. Совсем не круто. Чувствуешь себя обосранным. Реально стремно.
Не знаю, в какой момент услышал свист и увидел сноп искр, что падали со стены. Думал, может, повредили проводку, и мы все сгорим здесь заживо. Но нет. Бок обожгло внезапно. Я не врубился, что произошло. Отполз чуть в сторону. Кир ныл рядом.
- Я больше не буду употреблять. Я брошу все это дерьмо, если выйду отсюда живым! – лепетал Кир.
- Это очень правильно, - скривился я, дым начинал рассеиваться, это была просто дымовая завеса, чтобы спецы смогли штурмом взять эту богадельню.
Мне не хватало воздуха. В боку ныло. Приложил ладонь, ощущая мокрую ткань, что липла неприятно к руке. Поднес руку к глазам. Красное на пальцах. Кровь. Жесть. Меня ранили?.. Как?.. Срикошетила шальная пуля от стены? Да я, блин, самый удачливый человек в мире. Мозг обрабатывал крики - команды, чтобы мы не рыпались, лежали спокойно, мордой в пол, бросали оружие, выходили и сдавались.
- Пошли, - проговорил я, вставая и выходя из нашего укрытия, поднимая руки; Кир, сгорбившись, полз за мной.
Среди суеты, мужиков в черной форме, балаклавах, и с оружием, увидел Синицына. Тот заметил нас, пока нас обыскивали, завалив на пыльный пол, лицом вниз, заломав руки. Осмотрел мою рану наш двухметровых лектор - безопасник, оказал первую помощь, улыбался, потрепал по голове. Он был бывшим военным. Четкий мужик. Поздравил с боевым крещением. Ничего супер – серьезного, по сути, просто большая царапина. Неприятно. Больно. Слабость и дрожь в руках. Сказал, что я молодой и сильный, заживет, как на собаке.
- Молодцы, - похлопал по плечу Синицын. – С вашей помощью мы накрыли одну из ячеек.
- Так ты крыса? – пискнул рядом Кир, совсем тихо.
- Заткнись. Информатор, а не крыса, - оскалился я, тут же поморщившись.
- Так и что, нам что – то полагается?.. – не унимался Кир, я ударил его в плечо, получилось слабее, чем хотел.
- Ага. Дадут героя. Четырежды, - заржал майор, закуривая сигарету, осматриваясь, пока его парни паковали наркошей, что были точно жуки, которых перевернули на спину.
- А так бывает? – Кир посмотрел на Синицына, я закатил глаза.
Почему он такой тупой?..
- Бывает. Пока у тебя дядя генерал, все бывает, - ответил Синицын, ухмыляясь. – Надо залечь на дно, на пару недель. Есть место? – обратился ко мне.
- Есть, - ответил я с излишним энтузиазмом, понимая, что прямо сейчас, выйдя из этого клоповника, сяду на свой байк, и поеду в соседний городок, к своей Мышке, и она никак не отвертится.
- Тогда вперед. Я свяжусь с тобой потом, - Синицын достал еще одну сигарету, вертел ее в руках.
- Лучше не надо, - усмехнулся я, вставая со стола; как – то так тяжко идти.
Прихрамывал. Рядом вертелся Кир, точно собачонка, что - то говорил. Повернулся к нему.
- Ты помалкивай о том, что было, - решил разъяснить ему как ребенку. Или как дебилу. – Понимаешь же, что слухи быстро расходятся, обрастают нелепыми подробностями. Теми самыми, которых не было. Люди любят утрировать. С тобой никто не будет общаться. Потому что ты теперь - крыса.