- Боюсь, тут расчет совсем не на ношение этой вещи. А на то, чтобы сдать ее и получить деньги. Алисса приходила к тебе? Вы оставались с ней наедине? Есть то, чего я не знаю? – спросила я, чувствуя мерзкое чувство к образу ослепительной и холодной Алиссы, такой же, как и это колье.
- Ты думаешь, это… мама?.. – сестра часто заморгала, отрицательно замотав головой.
И Люба рассказала о том, как Алисса ударила ее, оскорбляла, почуяв в дочери соперницу. Потом пришла мириться, показывая свои драгоценности, предлагая выбрать что – нибудь себе. Странные слова Игорька в зимнем саду, встреча с Александром Кирилловичем…
Думаю, именно тогда Алисса подкинула Любе колье, уже решив подставить собственную дочь. Сестра плакала. А я… Даже не знаю, что чувствовала. Мне хотелось высказать Алиссе все, что я о ней думаю. Впрочем, нет. Я не хочу ее видеть. Никогда.
Как Алисса увидела видео, снятое на регистратор? И она выцепила только то, что хотела видеть. Ее не интересовало, почему дочь плакала, что пережила и как оказалась в машине ее мужа. Мерзкая меркантильная женщина. Такая же бездушная, как ее дорогущее уродливое колье.
В любом случае, я буду на стороне Любы, она – моя сестра, моя родная кровинка. И да, в мире все решаемо. Я свяжусь с Вороновым – старшим в ближайшие дни. Мы разберемся в ситуации. Я не позволю опорочить мою сестру и навесить на нее ярлык воровки. Никому. Ни Воронову – старшему, ни кукушке Алиссе.
Всю ночь я мучилась, не могла заснуть. Пыталась вязать, смотрела телевизор. Пила бесконечно чай. Думаю, когда я вылечусь, то смотреть не смогу на чай. Температура спала лишь под утро, и я смогла, наконец, вырубиться, проваливаться в черное небытие.
Проснулась в часов десять утра, соскребая себя с кровати. В телефоне висела смс от Любы, что она ушла в школу, нужно донести некоторые документы. Заварила себе кофе. Поставила вариться бульон, под бубнеж телевизора начистила овощи на суп. Приняла лекарства. Вязала заказы. Я старалась чем – то заниматься, отгоняя от себя мысли о Вороне. Да, его образ постоянно крутился в моей голове. Он пропитал меня. Я прониклась им. Я жаждала его присутствия. Его прикосновений. Хотела слышать его хрипловатый голос, пошлые высказывания, видеть его кривоватую ухмылку, от которой сильнее билось сердце.
Расставание с Вороном давалось сложнее, чем я себе представляла… Чувствовала себя мазохистом. Мои мысли постоянно возвращались к этому парню, к этому молодому мужчине, что так отличался от всех, с кем я была знакома ранее. Он не боялся высказать свои желания вслух, не боялся рисковать и раниться. В отличие от меня. Был готов к новому. В отличие от меня.
Я мучилась. Словно в груди у меня была рана, которая не может зажить. И я хранила воспоминания о Вороне как сокровище, как самоцветы, бриллианты и жемчужины.
Понимала, такое состояние не вечно. Все наладиться. По – крайней мере, я себя так успокаивала. Не очень помогало.
К обеду пришла Люба. Бесконечно милая, она переживала все в себе, не хотела грузить меня. Улыбалась, вздыхала тихо, когда думала, что я не вижу, щебетала о том, что как же хорошо вернуться в нормальную школу.
Сестра легла рано. Я вязала заказы, которых собралось слишком много. По телевизору вещали новости, а я смотрела видео – урок по вязанию кардигана крючком. Да, мне хотелось выйти на новый уровень. Развиваться. Возможно, что – то поменять в жизни. Ведь изменения уже начались, и это оказалось не так страшно, пусть местами и очень болезненно.
Дремала, когда услышала странное постукивание в дверь. Подумала, что показалось. Но стук усилился, с большими интервалами. Я прошла к двери, прислушиваясь. Впечатление, что кто – то скребется. Наш квартал не самый благополучный.
Посмотрела в глазок.
Узнавание окатило кипятком с головы до ног. В груди защемило, радость переплелась с болезненными ощущениями. Открыла дверь, Ворон буквально ввалился в коридор, на меня. Попятилась под его напором, желудок сделал радостный кульбит. Парень был бледен точно восковая копия самого себя. Прищурился, тяжело выдохнул, опирался на руки, стараясь свой вес перевести на стену сзади меня. Его рука соскользнула, он едва слышно простонал.
- Мышка –а –а –а… - получилось сдавленно.