- Тогда ты знаешь ответ, Карл, - хотелось ускользнуть от него, слишком проницательный.
- Люба, все нормально? – услышала голос Романа, моего одноклассника; парень стоял, всматриваясь в нас, отметил то, как держал меня Карл, насколько близко стоял.
С Романом у нас намечается роман. Мы пока просто гуляем вместе, разговариваем, он меня провожает до дома. Не давит на меня. Наши поцелуи – невинные, несмелые, редкие. В щеку. Мы присматриваемся друг к другу. Я не хочу никого обманывать. Но я никогда не буду с Александром Кирилловичем. Это очевидно даже мне. Возможно, Роману удастся увлечь меня, сделать так, что я забуду взрослого мужчину, отчима, мужчину моей матери.
- Да. Я уже иду, - ответила я, натянуто улыбнувшись; Карл отпустил меня.
Могу поклясться, что видела, как на секунду его глаза сверкнули. Мол, это будет еще интереснее, чем он думал. Нет, Карл Дюпон – волк – одиночка. И впечатление, что охота на меня открыта.
- Разблокируй меня, Любовь, - проворковал Дюпон, бросив взгляд на Романа.
Ага. Сейчас. Отвернулась, ощущая странное послевкусие после встречи с Карлом. Подошла к Роме, мы последовали за одноклассниками. Мои мысли были заняты самоуверенным Дюпоном.
Ольга Мышкина
Я ходила из стороны в сторону по залу. Ворон развалился на диване. Звонила Любе, она уже скоро будет дома. Я думала. Мне знакомо лицо мужчины, с которым Алисса встречалась в кафе. И Игорек… Боже, Игорек! Я не знала, что думать...
Завязывался страшный узел, мы все вовлечены в это. Ворон звонил отцу, тот был за границей, в командировке. Отправил сыну короткую смс: «Все под контролем. Не лезь». Видела, как Воронов – младший бесился. Тихо. В себе. Его взгляд стал жестким, блестящим. Крылья носа раздувались. Безопасник тоже ответил коротко, что не имеет права разглашать ему, Ворону, информацию, по приказу отца.
Чувствовала мандраж. Словно над нами нависла огромная грозовая туча, вбирая в себя все, что ее окружает. Чтобы совсем скоро разразиться громом и молнией, дождем, сильным и холодным, который может превратиться в грязный поток. Что будет смывать, рушить все на своем пути.
Залезла в антресоль, достала несколько старых фотоальбомов. Начала просматривать их. С бабушкой в последнее время созванивались реже. Сегодня я не стала ей звонить, не могла скрыть своего тревожного состояния.
- Мышка, - прорычал глухо Ворон, подходя ко мне, тяня за руку, чтобы я встала. – Не могу. Только ты можешь помочь мне отвлечься хоть на время.
- Сейчас придет Люба! – воспротивилась я, пытаясь сбросить с себя ловкие горячие руки, что уже пробирались под одежду.
- Мышка, я на взводе. Все будет быстро, - усмехнулся парень, сдирая с меня свитер, лифчик, нетерпеливо снимая джинсы ровно по колени.
Прогнул меня в спине, оперлась руками об диван. Огладил ягодицы, слегка сжимая. Его пальцы проникли внутрь, лаская. Вызывая дрожь во мне. Движения жестковатые, четкие. Потом – его член. Во мне. Быстро, неистово. Будто агония, что приведет в конце к спокойствию и желанной разрядке. Крепкая хватка на талии, он насаживает меня на себя. С контролируемой силой. Проникает глубоко. Пропитывает меня собой, своей силой. Своими чувствами. Горячо. Жестко. Так, как мне и ему хочется именно в этот момент. Единения. Без слов, они не нужны. Его пальцы на чувственной точке, давят, кружат. Не щадя. И я чувствую поток, что вбивается в меня с силой, разжижая, ослепляя. Накрывая оргазмом с головой. Расплющивая эйфорией. Стону протяжно, вздрагивая, сжимаясь вокруг его члена. Ворон рычит, кончает следом, извергаясь мне на спину.
Чувствую дрожь его мощного тела, горячего настолько, будто я облокотилась на разогретую варочную поверхность. Ноги не держат меня, я падаю на диван. Ворон присаживает рядом, гладя меня по лицу, убирая налипшие прядки с моего лба. Потом идет за влажными салфетками, вытирает мне спину. Я одеваюсь, руки дрожат. Это не секс, а взрыв вулкана. Хочу в душ, но Ворон тянет меня за руку, усаживает к себе на колени. Целует меня глубоко, фиксируя, немного тяня за волосы. Не давая мне двигаться. Целует так, будто хочет выпить мою душу.
- Мышка… - шепчет он, вглядываясь мне в лицо; не знаю, что он хочет увидеть там, я смотрю на него в ответ, пытаюсь вложить в свой взгляд все то, что не могу сказать.
Он снова целует меня, а потом прижимает к груди слишком крепко. Я замираю, несмело глажу его по спине. Он переживает. За своего отца. Слышу предупредительный звонок в дверь, потом – скрежет ключа в замке. Люба вернулась и мне становится чуточку легче.
Люба рассказывает нам об экскурсии, пока я перебираю фото. И про Дюпона, которого встретила в музее. Меня это беспокоит. И тут я замираю, находя фото матери. Рядом с ней – тот мужчина, что был в кафе, только на лет двадцать моложе, худее. Точнее, на восемнадцать. Потому что мать с этим мужчиной стоят на пороге роддома, и в его руках – ребенок, обмотанный в детское одеяльце, с розовым бантом. А возле матери, сбоку, стою я. Алисса счастливая, улыбается. Мужчина – тоже.
Я знаю, что это не мой отец. Что это – отец Любы. Таких фото несколько. Вот почему мне показался знакомым этот мужчина. В детстве я обожала смотреть фотографии вместе с бабушкой, слушать ее рассказы. На этих фото она всегда тяжело вздыхала, поджимая губы. Говорила, что это родилась Любочка, моя сестра.
Сглотнула ком в горле. Уделила минуту, когда Люба вышла из зала. Протянула фото Ворону. Он кивнул, сделал фото на свой мобильник и выслал безопаснику. Дрожащими руками сложила аккуратно фотографии назад, в старый прямоугольный альбом, с кожаной выпуклой коричнево – красной обложкой.
У меня ни черта не было идей, что может быть между Алиссой, отцом Любы и Игорьком. Для чего она связалась с этими мужчинами, создав странный треугольник?.. Ведь ни я, ни сестра никогда не видели в глаза мужчин, которые были нам биологическими отцами. И я знала, что отец Любы не живет в нашем городе. Он приехал сюда намеренно. По вызову Алиссы или по собственным соображениям, не знаю. И его интересовала отнюдь не собственная дочь.