- Мышка –а –а –а, не обижайся. Так надо было, - вздохнул он, заставляя меня внутренне съежиться. – Поверь. Я все расскажу, - парень сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами, заключая в обжигающие объятия. – К тому же, я принял за тебя решение, избавив от ответственности. Так и поступают мужчины. Привыкай. Я готов покаяться, - замурлыкал Ворон. – Тебе понравится. В том чае были только травы, аллергических реакций у тебя не было, я проверял предварительно, поэтому… Мышка, я просто хотел оградить тебя по максимуму. Не надо так на меня смотреть.
Всхлипнула, вцепляясь пальцами в него. Вздрагивала, чувствуя соленую влагу на щеках. А Ворон целовал меня в лицо, нежно, почти невесомо. Крепко сжимал. Чувствовала его жар, что окутывал меня, наконец, отогревая. Мы прошли в зал. Он усадил меня на диван, продолжая гладить, целовать, успокаивая безмолвно.
- Во… рон… - получилось жалобно; интуитивно чувствовала, что разговор будет тяжелым, но это все будет потом.
А сейчас – наше время. Наслаждаться друг другом, высказать все то, о чем мы так долго молчали.
- Тс –с –с, Мышка, все хорошо. Все теперь будет хорошо. Я тебя не отпущу. Никогда. Никуда. Так что, Мышка попалась, ловушка захлопнулась, - шептал Ворон, прижав меня к груди, его сердце колотилось сильно, неистово, сильные руки немного подрагивали.
Люба скользнула на кухню, уверена, она собралась сделать нам какао.
А я верила словам Ворона. Теперь все будет хорошо. Между нами. Все остальное – подождет.
***
Полгода спустя…
Ольга Мышкина
Моя жизнь стала… живой. Не рутиной, которая была до, планомерная и скучная. Да, мне было плохо, больно, часто – очень страшно, временами – я искрилась, взрывалась. Падала и поднималась вновь. Лгала себе самой. Испытала коварство, нашла настоящую дружбу. И любовь. Разочаровалась в тех, кого знала с самого детства. Открыла новые горизонты. Не жалею. Оно того стоит, правда.
Бабушка нежилась на очередном курорте, выглядела счастливой и здоровой. Люба развивала свой интернет – магазин, занималась творчеством, параллельно - готовилась к вступительным экзаменам в наш местный институт. Воронов – старший скинул ей в мессенджере несколько рекламных профориентационных листовок университетов и институтов в других городах, но сестра проигнорировала. Она с кем – то увлеченно общалась в переписке, ее глаза сияли. И крутила роман с Ромой, одноклассником.
Мать… Ее прооперировали, она под наблюдением врачей и под домашним арестом. У нее есть все шансы получить условный срок. Это стало встряской для нее. Она занялась благотворительностью, стала активна в соцсетях. И перечислила на наши счета кучу денег. Мы общались пару раз в неделю. Она, правда, пыталась наладить отношения, хоть и понимала, что многое было упущено.
Аня… уехала. Куда – то очень далеко, на один из тех островов, о существовании которого даже не подозреваешь. В качестве волонтера, в составе большой группы. Она высылала фото. Рядом с пальмами, океаном, с местным населением – невысокими людьми, одетыми в яркие одежды, с кожей, отливавшей бронзой.
Аня и компания помогали местному населению. Учили их, в том числе и русскому языку, помогали в местной больнице, изучали их культуру и верования. В общем, она была одним из звеньев большой и верной цели. И казалась вполне счастливой.
Телефон завибрировал. Аня.
- Привет! Сегодня выдалось насыщенное утро! У меня была прогулка по джунглям вместе с местным гидом. Фотки вышлю позже. Надеюсь, я тебя не разбудила, никак не привыкну к различию во времени! Как дела, Оля? – голос подруги звенел от эмоций.
- Нормально, - отозвалась я. – Занимаюсь вязанием. Экзамены позади, - промолчала, что Ворон и Волк работают вместе, развивают бизнес, которому положил начало именно Артем.
Мы проболтали около часа. Потом я растянулась на диване, любуясь лучами заходящего солнца, что лениво скользили по комнате. Люба ушла гулять с Ромой, а я листала фотки Ани, разминая пальцы. Подруга выглядела шикарно. Путешествие пошло ей на пользу. Будьте заняты – это верное лекарство от уныния, грусти и разбитого сердца.
Прошла на кухню, сделать кофе. Мы жили все еще у бабушки. Ниже этажом Ворон купил квартиру для нас, но с переездом не торопил. Хотя я знала, что он хочет, чтобы мы переехали в соседний, его город, откуда мы с Любой так поспешно бежали.
- Мышка – малышка, - услышала его голос в коридоре, не заметила, как он вошел, увлеченная своими мыслями.
Стала слишком беспечной. Меня еще будоражили воспоминания о Степанове Игоре, моем бывшем. Он сейчас проходил лечение в одном из психиатрических отделений. С Тарасом, кстати, все хорошо, и, кажется, он будет работать на Артема Волка и Ворона.
Оперлась плечом о лутку, наблюдая за Вороном. Он – шикарный. Красивый, уверенный, сильный. Взгляд голубых глаз прошелся по мне, заставляя задрожать в предвкушении. Бабочки из живота добрались до горла. Все во мне трепетало. Ждало его прикосновений.
- Я тебе кое – что принес… Это на будущее, Мышка, - Ворон протянул мне кипу бумаг в папке; его запах дурманил, жар от тела окутывал, заставляя мозг плавиться, а воображение - рисовать самые яркие картинки нашего секса.
- Что это? – получилось хрипловато, наши взгляды пересеклись, вокруг заискрилось, воздух начал гудеть, в голове - легкое головокружение.
- Это, Мышка, бизнес – план для твоего будущего магазина одежды, - проворковал Ворон, обвивая меня раскаленными руками, заставляя дышать меня быстрее. – А теперь можно сказать папочке спасибо, - он впился поцелуем в мои губы, жадно, неистово, как всегда; будто он все еще не верил, что я не сбегу от него.
- Спа… си… бо… - мой голос звучал ломано, с придыханием; Ворон подхватил меня под попу, обвила ногами его торс.
Понес меня в зал, аккуратно уложил на диван, наваливаясь сверху. Люблю ощущать вес его сильного тела на себе. Всматривался в мое лицо, убирая выбившиеся прядки. Гладил кончиками пальцев по скулам, обводил губы – едва заметно прикасаясь, заставляя млеть, ерзать, горя в желании большего. Хочу его всего. Потянулась к его губам сама. Хочу чувствовать его в себе. Немедленно.
- Мышка – а – а… - протянул Ворон, целуя ключицу. – Ты – моя жизнь, - пробормотал он в шею, покрывая кожу влажными легкими поцелуями.
«А ты – моя», - хотела ответить я, но вырвался лишь нетерпеливый стон.