- Мне … плохо… Кажется, у меня температура… и тошнит… - сестра делала глубокие вдохи, смотря на меня испуганно.
- Простуда? Кажется, у меня был термометр где – то… Что ты ела вчера? Вчера у тебя были какие – либо признаки болезни? – ладошки сделались влажными, мне самой начинало тошнить, сжимала в руках мобильник, бесполезно мечась по комнате, перерывая часть контейнеров.
Корила себя за то, что не додумалась забрать хоть часть аптечки с собой. Дома у меня всегда была аптечка. А в соседнем подъезде жила тетя Таня, она работала медсестрой, и весь дом ходил к ней за помощью. Нашла чертов градусник, протянула сестре. Люба прикрыла глаза.
- Не надо суетиться. Сама виновата. Так увлеклась своим интернет – магазином и браслетами… Я забывала есть, мало спала… Знаешь, я хочу домой… Хочу, как раньше… Я соскучилась за бабушкой… - губы Любы дрожали, она казалась такой беззащитной, такой слабой и нуждающейся в твердом плече.
- Милая, я тоже скучаю. Мы вернемся домой, даже быстрее, чем ты думаешь, - проговорила я, обнимая ее и целуя в макушку.
Принесла ей воды. Я знала, в этом доме есть специальные комнаты – типа медпункта со всеми нужными препаратами, а в охране всегда был человек с медицинским образованием. К тому же, мама говорила, что у Вороновых есть штат личных врачей. В конце концов, я всегда могу вызвать неотложку. Глянула на дверь. Люба перехватила мой взгляд.
- Нет, нет, нет! Ты не выйдешь туда, даже не думай! – Люба встала и пошатнулась, тут же села обратно на стул.
- Со мной все будет в порядке, не переживай, - усмехнулась; я правда была готова на все, чтобы улучшить состояние Любы. – Тем более, Ворон и его друзья заняты празднованием победы, меня не заметят.
- Победы? Какой победы? – Люба вздохнула.
- Не стоит внимания. Потом расскажу, - отмахнулась я, отгоняя мысли о последних событиях в моей жизни.
Температура у сестры была не критичной: 38, 2. Но ей нужно было обильное питье, чтобы не было обезвоживания, следить за состоянием. Приготовить бульон. Еще бы не отказалась от консультации специалиста – я хотела поговорить с начальником охраны.
И мне все равно, чем там занимаются эти мажоры. Я их не собиралась трогать. И пусть они не трогают меня. Уложила сестру в постель, укутала. Любу знобило. Написала смс матери, что Люба приболела, может, она даст какие – то рекомендации или телефон семейного врача Вороновых. Не знаю, зачем я это сделала. Я не ожидала ответа, честно.
Когда открывала дверь, моя рука дрожала. В самом деле, не убьют же они меня в особняке Вороновых. Оскорбления и прочие гадости меня не проймут. На самом деле, мое сознание рисовало самые жесткие картины расправы мажоров надо мной. С другой стороны, та же Скопцева может спокойно столкнуть меня с лестницы и ей ничего не будет. Несчастный случай, просто неуклюжая беднячка оступилась. Или вообще никто ничего не будет объяснять. Рты легко могут закрываться, если знать, что предложить взамен и как.
Не знаю, что дернуло меня повернуться и посмотреть на комнату Ворона, что была совсем рядом. Возможно, я заметила приоткрытую дверь и тусклую полоску. Возможно, меня привлекли интимные звуки, которые я не сразу осознала. Сделала всего пару шагов…
Полностью обнаженный Ворон, с идеально прорисованными мышцами, что были напряжены и выделялись в полумраке. Правая рука бугрилась мышцами, кожа покрыта татуировками, браслет из крупных деревянных бусин, его пальцы зарылись в белокурых волосах. В его ногах – стояла на коленях девушка. Я не видела ее лица в длинных волосах, что светлой рекой разметались по спине и плечам. Интуитивно узнала в ней Скопцеву. Наверное, по длинющим розовым ногтям и красивым пальцам, тонким запястьям, что сжимали основание члена Ворона, иногда царапали отчетливые кубики пресса.
Ее язык облизывал возбужденную красную головку, губы скользили по бархатистой плоти, с путанным красивым узором вен. Ворон управлял ее движениями, жестко, так, как нравится ему. Лишь давал дозированно вдохнуть ей так необходимый воздух, чтобы она продолжала принимать его плоть. Он трахал ее рот, таранил глубоко, смотрел. Комната была наполнена пошлыми звуками. Ее полные точеные голые груди ритмично подпрыгивали в такт, топ сполз на осиную талию, юбка смялась. Ворон не щадил ее, но девушке, похоже, нравилось. Она потянулась своей рукой себе между ног, издала стон. Ворон зарычал точно зверь. Что – то было невероятно первобытное и притягательное в их животном поведении.