Ухмыльнулся. Разрушила память о моей матери. Ага, как же. Мать бросила нас с отцом в поисках праздной жизни и сдохла от передозировки в одном из дешевых хостелов. Эта история не для всех.
- Тебе и не надо. Ни понимать, ни думать. Твое дело – радовать глаз и мой член. Хотя, наверное, хватит, - Скопцева сразу зашевелилась при слове «член».
- Ты не откровенен со мной. Я же вижу, что ты не в восторге от этой серой Мыши. Позволь мне разобраться с ней… Я не подведу, - Настя изогнулась, приоткрыв свой рот.
- Не твоего ума дело. Просто оставь ее в покое. И меня, - прищурил глаза.
- Не оставлю. И я не верю, что тебе могла понравиться такая убогая. Я закрывала глаза на все твои выходки. Но твоя сводная сестра – реально выскочка. Она смотрит на нас так, будто это мы нищеброды. Она ходит тут как королева, такая вся независимая и считает нас дерьмом. Это не правильно, так быть не должно, - Настя соблазнительно облизала губы, показывая умелый розовый язычок.
- Тебе какая разница. Пусть ходит, - ощущаю движение в штанах, выработался рефлекс на нее как у собаки Павлова, и мне это совсем не нравится.
- Мы всегда так развлекались. Это – образ нашей жизни. Что в этом плохого, Ворон?.. – Скопцева на всю включила свою сексуальность.
- Ты сейчас реально? Люди страдают, вот что происходит. Если ты этого не видишь, мне тебя жаль. Ты еще хуже, чем я думал, - отдернул от ее горла руку.
- В чем ты меня упрекаешь? Анька сама выбрала быть такой. Волк – дурак, и страдает здесь только Савельева. Насчет наркоты… И с той девочкой – трагическая случайность, ей и ее семье заплатили деньги, большие деньги. Они еще и в выигрыше остались, квартиру дорогую приобрели… - противно растягивала слова Настя.
- Ты - мерзкая сука, - проговорил тихо, смотря на красавицу; я тоже раньше таким был.
- Да, я такая, и тебе это нравиться, не так ли?.. Кто – то хочет спустить пар? – ее руки опустились на пах, гладя мой член, сжимая через ткань джинс.
Смотрел на нее. Внешне - прекрасная, внутри – сгнила. Оттолкнул ее. Грубо. Она часто заморгала, приоткрыла рот от удивления. Сам не знаю, почему так получилось. В груди – зудит непонятно.
- Не подходи больше к Мышкиной, - получилось жестко; ударил около ее уха, в дверь кабинки.
Скопцева дернулась, глаза начали наливаться слезами. Наверное, сделал это больше для себя, чем ее напугать. Немного полегчало. Что – то беспокоило меня. Все ощущалось теперь по – другому. И мне это совсем не нравилось.
Оля Мышкина
Люба шла на поправку, как и я. Она до сих пор не знала о том, что меня избили. Ирина помогла навести мне порядок в комнате, собрать всю пряжу по контейнерам. Так же помогла мне с заказом новой пряжи и крючков. Второй день я занималась тем, что вязала, заказы никто не отменял. Старалась сосредотачиваться на своем рукоделии, не думать о произошедшем. Жалея себя, делаю хуже только себе. Совсем могу расклеиться. Пока все держала на задворках сознания. Может, это и плохо… Может, я взорвусь от эмоций позже, но пока мне удавалось сдерживать натиск. Я даже была уверена, что переживу этот случай с достоинством.
Вкрадце рассказала Ане, что случилось. Она жалела меня, говорила, что тоже проходила через нечто подобное, всячески старалась мотивировать меня. Скидывала мне задания, мы долго разговаривали по вечерам.
- Да, в королевстве, похоже, наступил раскол… Скопцева старается держать марку, но все не так радужно. По – прежнему крутится около Ворона, но он совсем не обращает на нее внимания. Стал еще угрюмее, раздражителен, - говорила Аня по видеосвязи; она поливала цветы, у нее было их слишком много, каждый она лелеяла точно своего ребенка.
- Не хочу никого видеть, кроме тебя. Я скоро вернусь домой, - набирала петлю за петлей, чувствуя умиротворенность; мое хобби здорово спасало от ненужных мыслей и воспоминаний.
Ворона я тоже избегала, как могла. С замиранием сердца прислушивалась к шорохам за дверью. Он мне теперь часто снился.