Поежилась. Мне было холодно. Так холодно, что едва зубами не стучала. Страх изнутри морозил меня. Сжала пальцы в кулак, разжала, чтобы кровь циркулировала, бежала по венам, грела организм.
Ворон повернулся, смотря прямо в глаза. Меня мгновенно окатило кипятком, в затылке запекло. Его взгляд – темный, в нем – тягучая тьма, обволакивает, заставляет чувствовать дискомфорт, вместе с тем – притягивает как магнит. Его выразительное лицо, крепкая фигура, весь образ вызывал дрожь иного порядка. Сглотнула колкий ком. Глаза заслезились сильнее, поджала губы, сдерживаясь из последних сил, чтобы не зареветь.
- Вот твоя красавица, боец, - проговорил майор, обогнув стол, нагруженный папками. – Услуга. Ты знаешь цену, - сел в большое кресло, немного крутанулся в нем по привычке.
Ворон перевел взгляд на майора, кивнул.
- Свободны, - крякнул мужчина, доставая пачку сигарет из – под вороха бумаг, клацая зажигалкой.
Ворон взял куртку, мой рюкзак, который был под ней, перехватил меня за предплечье, крепко. От его хвата будто током дернуло. Потянул за собой. Его шаг был быстрым, четким. Парень знал, куда идти. Не оставалось сомнений – он здесь далеко не в первый раз.
Да и странный короткий разговор с майором… Даже не разговор, а взаимодействие. Страх не отпускал. Теперь мой страх сделал новый виток. Сколько же власти и влияния у семей, подобных Вороновым, Скопцевым, Савельевым и прочим. Волосы на затылке стали дыбом. Ворон обошел нереально крутую тачку черного, мерцающего цвета. Открыл дверь, усаживая меня как маленького ребенка. Отвернулся, застыл на пару минут, затем мазнул взглядом по мигнувшему экрану телефона. Он не надел куртку. Будто не ощущал холода. Крупные капли обрушились с неба словно по невидимому сигналу, в машину ворвался насыщенный запах озона, когда Ворон открыл дверцу и сел на водительское место. Бросил куртку и мой рюкзак на заднее сидение. Плавно выруливал, машина урчала точно довольная кошка - мягко, тихо.
Чувствовала себя неудобно. Вжалась в кресло, когда Ворон потянулся, пристигнул меня, мазнул ладонью по груди. Громкий выдох вырвался сам собой. Ворон повернулся резко, секунды смерив меня взглядом. Прожигая до кости. Оставляя лишь пепел. Видела, как кожа на желваках натянулась. Как трепещут крылья его носа, будто он не может надышаться. И молчание. Гробовое молчание, которое словно ножом рассекало податливую плоть. Настолько некомфортное, что ощущала физически.
- Спасибо… - пролепетала едва слышно, но он услышал.
Резко вывернул руль, заезжая в какой – то старый квартал, где стояли двухэтажные дома начала 20 века, угрюмые, серые, напитанные опытом. Словно локация из компьютерной игры. Вжалась в кресло сильнее, когда Ворон повернулся, пронизывая темным взглядом, раскатывая меня. Синева в его глазах горела ярко, окрашиваясь темным. Мне реально стало страшно. Я открыла рот, да так и застыла, не зная, что сказать. Волосинки на затылке стали дыбом. Его губы изогнулись в кривой ухмылке, делая его лицо еще более жестким. Будто он собрался драться со мной…
- Спасибо?.. – получилось слишком бархатисто. – Ты доставляешь слишком много хлопот. Охренительно много.
- Я?!! – задохнулась от возмущения, на меня накатила такая ярость, что захотелось врезать по его красивой холеной морде. - Да это вы возомнили о себе непонятно что, ненормальные золотые детки. С золотыми ложками в заднице, которые потом перекладываете себе в рот! Мне ничего не нужно ни от тебя, ни от твоего отца! Лично в тебе нет ни капли совести и человечности. Эгоист до мозга костей! Из – за тебя Скопцева взъелась на меня еще сильнее! И ты прекрасно знал, что так будет. Потому, что ты – трус. Ты даже ей не можешь сказать, что между вами ничего нет. Что тебе глубоко все равно на нее. Что нет никакой любви до гроба, и что ты не будешь соблюдать договоренности ваших отцов, потому что они какие – то там партнеры! Конечно, ты же предпочитаешь все делать чужими руками. Свои марать не пристало! Ты – самый мерзкий человек, которого я когда – либо встречала в своей жизни. Ты наполнен дерьмом до краев, и ничто и никто не способен из тебя это выбить. У тебя только вид человека, а наполнение – увы! – меня лихорадило, было невероятно холодно; только закончив, поняла, кричала.