- Тебе лучше заткнуться, сестренка. Ты - такая же, как и все, кто присасывается к успешным людям, - оскалился Ворон, его тело было напряженным, мышцы отчетливо выделялись на руках, бугрились, словно он был готов отразить нападение.
Смотрел на меня… слишком странно. Я бы сравнила это с любованием, но в нашем случае – это полный бред. Он ненавидел меня люто. Моя грудь отчетливо вздымалась от ярости, что клокотала внутри. Меня просто разрывало пополам от слов этого засранца. Даже если он и провоцировал меня, я велась. Ох, как же мне хотелось впиться в него ногтями!
- Мне ни ты не сдался, ни твой отец! Не ваши несметные богатства! Какого черта тогда притащился за мной в участок? А-а-а, дай – ка угадаю?! Потому что я скоро должна стать частью семьи Вороновых! А репутация – та еще штука, да? Это просто жалко! Одна – избивает, подставляет, сражается за того, кто этого не стоит. Второй – готов проглотить все дерьмо мира, чтобы не опорочить блестящее имя семьи! Мне жаль таких, как вы. Мне жаль тебя! Хотя ты этого явно не заслуживаешь, БРАТЕЦ! – чувствовала слезы на своих щеках, что жгли кожу; последнее слово выплюнула с чувством, будто это страшнейшее оскорбление на земле.
Не знаю, что именно спровоцировало в моих словах Ворона, но он первый ринулся на меня, хватая за руки. Я попыталась отбиться, подалась назад, вжалась затылком в стекло. Он напирал. Давил своим телом, блокируя меня, чтобы обездвижить. Чудом удалось протянуть руку, попыталась ухватиться за его волосы, чтобы потянуть. Вырвать клок. Сделать ему больно. Но пальцы лишь черканули по короткому колючему ежику. Ворон зарычал, перехватывая мои руки, наваливаясь так, что я задушено пискнула.
- Можно же было просто молчать… Но нет, тебе надо выплеснуть все дерьмо на меня, - шипел Ворон, я ощущала его дыхание, жгущее шею, лицо. – Что там насчет поцелуя после боя? Хочу рассмотреть эту тему подробнее, потому что ты, сестренка, почему – то избежала сочных описаний этого момента. М-м –м -м, наверное, потому что ты не так идеальна, как тебе хочется? – он уткнулся носом в мою шею, сделал глубокий вдох; меня прошило током, бесплодно попыталась вырваться, стало лишь неудобнее.
Мне было чертовски жарко. Внутри меня полыхало адское пламя, что стремилось к щекам, заставляя их гореть красным точно светофоры. Ворон хмыкнул, проведя пальцем по щеке. Смакуя мою беспомощность. Я ощущала рельеф его тела. И кое - что твердое и большое упиралось мне в бедро. Дыхание участилось, я сопела точно еж, плотно сомкнув губы. Потому что они дрожали. Как и все мое тело.
- Ты - трусиха. Самая настоящая трусиха. Думаешь, я не вижу твои взгляды? Как ты рассматриваешь меня, когда думаешь, что не вижу? Нравится то, что видишь? Может, все дело в том, что мне плевать на тебя, маленькая правильная принцесса? Или ты хочешь, чтобы я приласкал тебя? Имел долго и жестко? Обычно, такие правильные девочки могут удивить… Так что мне сделать, принцесса? – хрипотца в его голосе опаляла, действовала как яд, отравляя медленно, но я нашла в себе силы прошипеть сквозь зубы:
- Отпусти меня, озабоченный урод!
- Наша принцесса выражается совсем не по – королевски, - усмехнулся Ворон, перехватывая мои руки своей одной; второй рукой он начал оглаживать грудь, задевая соски, ремень безопасности натянулся, ограничивая мои движения.
- Не смей! – получилось высоко, с истеричными нотами, но парень на это не реагировал, продолжал трогать нежные полушария, каждая его ласка прошивала током, была точно пыткой, проверяя меня на стойкость и бесчувственность.
- Ты посчитала, что если я помог тебе раз, второй, то я стану слушать оскорбления в свой адрес? Ты ошиблась, Мышка. Я не веду бесед и разговоров с женщинами, я их трахаю. Обычно им это нравится. И моя личная жизнь никаким боком тебя не должна касаться. Хочешь, чтобы я приласкал тебя, Мышка? Хочешь попробовать, как это, когда тебя трахают так, как положено? – Ворон перекатывал затвердевший сосок, наклонился ко мне ближе, языком проведя там, где были дорожки слез.
- Не - е – е – е- е-т… - получилось как стон, больше похоже на согласие. – Ты - отвратительный! Ты… Ты… Я ненавижу тебя! Ненавижу! Отпусти меня! Это домогательство! Насилие!
- Нет, это может быть по обоюдному желанию, Мышка – малышка. Ты хочешь этого, только боишься признаться себе. Ты же такая правильная трусишка. Мышка… Если я продвинусь ниже… Уверен, твои трусики мокрые… Проверим? Или ты сама мне признаешься? Мышка?.. – дыхание Ворона сбилось, ласки стали более требовательными, осязаемыми, но он все еще сдерживал себя, контролировал движения.