- Есть серьезный разговор, Оля. Твоя сестра еще слишком мала, чтобы понимать, что ей очень повезло. Есть шанс изменить ваши жизни. Я выхожу замуж. За Александра Воронова, - мать выглядела невероятно довольной и гордой; я лишь повела бровью, понимая, что мать уверена, что мы должны знать, кто такой этот Воронов.
Было ясно, что мать не выберет себе в мужья обычного работягу с завода со средней зарплатой. Предполагалось, что она поймала ту самую акулу. На секунду закатила глаза, мол, какие мы отсталые от жизни. В груди больно дернуло и мне захотелось, чтобы эта женщина исчезла из нашей жизни навсегда. Чтобы не рушила наш уютный спокойный мирок, где у каждого свои роли. Да Господи, пусть даже Игорек остается. Но только не она.
- Мы рады за тебя, - глухо отозвалась я. - Но если бы хотели что - то менять в наших жизнях, то поехали бы учится в столицу.
Мать закатила картинно глаза.
- Вот что вы за люди такие! Вам как лучше делаешь, а вы начинаете дерзить в ответ! Знаете что? У меня нет на это все времени, - оскалилась мать, ее фиалковая улыбчивая фальшивость вмиг рассеялась; передо мной была жесткая женщина, готовая идти по головам ради своих амбиций.
- Не смей! - бабушка подскочила к ней, дергая за рукав стильного белоснежного пиджака. - Не смей! Иначе отрекусь раз и навсегда от тебя!
- Ради тебя стараюсь, между прочим, - прищурилась мать. - Наша бабушка больна. И очень серьезно. И ей нужно дорогостоящее лечение. И это все может обеспечить мой будущий муж. И вы будете послушными девочками. Иначе бабушке будет становится только хуже. Поэтому, дорогие мои дочери, собирайте чемоданы. Чем быстрее мы окажемся в доме Воронова, тем быстрее бабушка получит то, что ей нужно и тем больше у нее шансов продлить свою жизнь.
Глава 2
Мы ехали в дорогой машине, одеты точно куклы. На переднем сидении сидела мать, щебетала что - то, жизнерадостно, жестикулируя руками с прекрасным маникюром. Она вся светилась, источала желание жить и легкость. Но это все напускное. Я знаю, какой она может быть. Жесткой. Злой. Нетерпимой. Незнакомка, что разрушила жизнь.
Бабушка была отправлена на лечение в лучшую клинику нашего городка, а мы ехали в соседний город - большой, шумный и серый. Точнее, за его пределы - там был район, где жили богачи. Да, Воронов Александр оказался банкиром, имел кучу вложений, средств и недвижимости. И сына, который на год старше меня. Мать поохотилась на славу и поймала огромную рыбу. Только вот по зубам ли ей такая?..
Люба была бледной, несмотря на слой макияжа. Килограммы штукатурки, чтобы получился эффект натуральности. Смешно. Моя кожа зудела. Было тошно. Сидела прямо, натянута как струна. И это дурацкое платье, светлое, такое нежное, с ажурными бортиками.
В груди болело, сдавливало, лишало воздуха. Мое сердце рвалось назад, к бабушке. Я хотела сидеть около ее койки, держать за слабую руку и прислушиваться к ее дыханию. Последние пару дней прошли для меня как в тумане. Я много плакала, по ночам, в подушку. При бабушке старалась вести себя как обычно, но тяжелая атмосфера витала в нашей квартире, которую я считала крепостью и где всегда раньше находила покой.
Мы ехали долго, а потом вышли около настоящего дворца. В четыре этажа, с колоннами, ступенями, точно мини - замок. Каждый миллиметр этой внушительной постройки дышал роскошью. Будто музей, а не жилой дом. Холодный, надменный. Мне уже здесь не нравилось. Нас встречали люди, как выразилась мать "обслуживающий персонал", а потом и вовсе назвала их прислугой. Мне стало не по себе. Я каждое лето подрабатывала в местном кафе посудомойкой и помощником повара, всего через квартал от нас. Пробовала и официанткой, но ко мне цеплялись, поэтому я скрывалась в недрах кухни.
Внутри здания тоже было как - то слишком просторно и чопорно. Неуютно. Я скользила взглядом по интерьеру, но не запоминала, лишь мозг обрабатывал информацию и выдавал вялую мысль на задворках сознания: "слишком дорого". В холле нас встречал представительный мужчина. Высокий, подтянутый. С почтенной проседью в темных волосах. Облаченный в деловой черный костюм. Его взгляд - пронзительный, глаза - точно обсидиановые, слишком черные. "Точно, как Ворон", - пронеслась мысль. Черты лица грубоватые. Он реально чем - то напоминал хищную птицу... То ли своей сдержанность, то ли внимательными цепкими взглядами. Или грацией, каждое его движение уверенное, сильное. Сильный мужчина. Мощный. От него фонило каменным, непробиваемым... Он говорил. Уверенно. Знакомился. Кажется, его зовут Александр Кириллович. Извинился, что его сын задержится. И приглашал нас к столу. Я приклеила к своим губам, накрашенным розовым, улыбку. Таков уговор. Мы - послушные куклы, получаем на счета деньги, учимся и не отсвечиваем. И тогда не будет проблем с лечением бабушки. Посещать ее можем на каникулах. Я старалась не смотреть на мать, потому что при всем желании не смогла бы имитировать любовь, уважение и радость за нее. Видела, как Люба тоже улыбалась, иногда ее губы подрагивали, уголки ползли вниз, но она старалась контролировать себя.