- Уверен, с твоей сестрой все в порядке. Она – взрослая девочка, - проговорил Александр Кириллович, улыбка едва коснулась его красиво очерченных губ; он потянулся, чтобы лучше закрыть дверь, потому что я не смогла.
Его запах ударил в нос, дурманя. Я вжалась в спинку кресла, отчаянно желая зажмуриться. Его гладко выбритая щека оказалась аккурат около моего лица. И я… подалась немного вперед, дотрагиваясь губами к его коже. Едва заметно. Мимолетно. Получая толику счастья, смешанного с разрядом тока и адреналином.
Мужчина медленно повернулся в мою сторону, впиваясь взглядом в мое лицо. Странным пугающим взглядом, поджав губы. Его дыхание щекотало. Жуть затопила меня, дышать стало трудно. Обсидиановые глаза мужчины загорелись, ярость пылала в них, вместе с другими чувствами, которые я не смогла разгадать. Вмиг меня накрыло лавой, стало невероятно жарко. Облизала пересохшие губы, чувствуя неприятный металлический привкус.
- Простите… Простите… Я… не… - лепетала, сглатывая жесткий ком в горле, едва ворочая языком.
Мужчина прищурился, меня затрясло сильнее. Он медленно развернулся широким корпусом ко мне, потянул свою руку к моему лицу… Скукожилась, ожидая жесткого удара. Не знаю, почему первая мысль пришла именно такая, что он хочет ударить меня…
Но его рука мазнула горячими пальцами по щеке, зарываясь в мои волосы, немного оттягивая назад. И он обрушился на меня жестким поцелуем, сминая губы, прорываясь внутрь языком и вырисовывая в моем рту нечто невообразимое, поглощающее, осушающее…
Меня увлекло вихрем, растворило в пряностях. Ощущала его жесткие пальцы, что дозированно тянули волосы, аккуратно, будто я была хрупким изделием. Ощущала их силу интуитивно. Как и желание мужчины, будоражащее, давящее. Он словно боролся с самим собой, отстраняясь от страстей. Его губы настойчивые, он знал, как целовать. Голова кружилась, дыхание сбилось.
Сладость переплеталась с горечью, и я с ужасом заколотила по его груди. Это не правильно! Что я за чудовище такое! Это без пяти минут муж моей матери, а я… Я пыталась его соблазнить?.. Я даже никогда раньше не целовалась по - настоящему! И теперь… я сделала такое…
Рванулась из машины, но двери были заблокированы. Закрыла лицо руками. Было противно самой от себя.
- Господи… Это так неправильно… Неправильно! – всхлипывала я, горя в аду, в груди – будто раскурочили на живую. – Выпустите меня!
- Куда? – голос Александра Кирилловича был ледяным, резал слух. – Там дождь.
- Я не могу находиться рядом с вами… Я не могу… - лепетала, ощущая себя мерзко. – Я не знаю, что нашло на меня…
- Прекращай концерты, Люба. Ты достаточно взрослая, чтобы понимать свои желания, - уверена, мужчина скривился, прожигая меня темным взглядом.
- Это неправильно… Я… Пожалуйста, мне нужно выйти… - причитала я. – Пожалуйста…
Александр Кириллович мягко тронулся с места. Мне стало невероятно холодно, словно он выпил все мои жизненные силы. Застыла как мраморное изваяние. И лицо у меня было слишком бледное. Намного позже я узнаю, почему Александр Кириллович ответил на мой нелепый несмелый поцелуй. И знаете, лучше бы я не знала… Все оказалось еще хуже, чем я могла бы подумать… Но пока я сидела и сгорала от стыда, выедая себя изнутри, чувствуя так плохо, что мне тошнило. Наверное, нам стоит поговорить с Александром Кирилловичем по душам, как делают взрослые люди… Но у меня не было сил. Единственное, что мне хотелось – бежать, бежать без оглядки. Как я буду смотреть в глаза ему и маме? Я – ужасная дочь. Бабушка бы разочаровалась во мне, если бы узнала, что я сделала.
Воронов – старший уверенно вел, был невозмутим и источал спокойствие королей. Мы въехали на территорию особняка, сзади увидела машину Владимира, что мигнула приветственно фарами и ехала вслед за нами. Увидела сестру, что была слишком бледной и какой – то болезненной. Всхлипнула слишком громко, дернув дверцу машины. В этот раз она поддалась, и я выбежала в обширный двор, подставляя горящее лицо и саднящие губы под ледяные беспощадные капли.
Оля Мышкина
- Иди в машину, - проговорил совсем рядом Ворон; повернулась, смотря на него сквозь пелену дождя, угадывая черты лица, которые я видела, даже закрывая глаза.
- Я лучше на автобусе, - получилось тихо; хотелось обнять себя, сердце все еще сильно колотилось.