И Скопцева тоже может пострадать. Уверен, она даже не думает, что тусоваться с Киром может быть опасно. Она же королева, неприкасаемая… Не допускает даже мысли, что ее могут изнасиловать, накачать наркотой или сотворить с ней еще какое – то дерьмо, как она любит делать со своими соперницами. На любое действие есть противодействие. Я не виню Настю. Совсем недавно я тоже был таким же слепым, окрыленным вседозволенностью козлом. Пока не увидел, как страдают люди. И внутри у меня будто сработал тумблер. Что – то щелкнуло, громко и жестко. Заставило посмотреть на мир и жизнь под новым углом.
- Я не верю тебе! Слышишь?! Не верю! Ты не можешь со мной так поступить! – кричит Скопцева, смотрит на меня; хочется отвернуться, вижу, как блестят слезы на ее щеках.
- Почему не могу? Уже, - отвечаю, мой голос звучит безразлично, будто о погоде говорим, а не выясняем отношения.
Будто я сейчас не разбиваю ей сердце. Есть ли оно у нее?.. Думаю, она руководилась далеко не чувствами, когда лезла ко мне в постель. А там, кто знает… В любом случае, Скопцевой лучше пока не высовываться, я чувствую, что скоро все станет еще дерьмовей. Скоро я выйду на тех людей, которые крышуют продажу запрещенных веществ. Пока моя репутация играет мне на руку. Я знаю, что меня считают диллером, конченным беспринципным ублюдком. Что со мной лучше не связываться.
- Просто не отсвечивай, Настя, - говорю, все еще сжимая ее хрупкие плечи, она впилась в меня ногтями, но я не чувствую боли; мне тоже хреново.
Она кричит на меня, обзывает, и я согласен, что заслуживаю. Я сам запутался. И Мышка… будто спутала все карты, явилась в мою жизнь, перетянула все мысли на себя. Стараюсь сопротивляться, но все равно хочу только ее. С тем же – ненавижу. Она заставляет меня чувствовать себя уязвимым. Ее мать – двуличная стерва. А Мышка… Хорошая актриса?.. Я уже сам ни черта не понимаю. Отпускаю Скопцеву. Она кидается на меня, пытаясь царапаться. Скручиваю в два счета. Она как воробышек. Никогда не видел ее в таком состоянии. Тяну ее к умывальнику, открываю холодную воду и плещу ей в лицо, чтобы пришла в себя.
Пара минут, ловлю взгляд Скопцевой в зеркало. Мы странно смотримся друг с другом. Я выше ее, угрюмый, она – такая злобно – прекрасная блондинка с колючим взглядом, полыхающим яростью. Она должна отомстить мне, или съест сама себя мыслями. Она никогда не проигрывает. Иначе это убьет ее. Хмыкаю. Потому что есть такие вещи, которые меняют тебя. Ее пока это не коснулось.
- Ты совершаешь ошибку, Ворон, - говорит хрипловато Настя. – Ворон, пожалуйста… Давай отмотаем время назад... Забудем все, что было… - она поворачивается ко мне, цепляется за меня, тянет за куртку, всматривается в мое лицо, пытается поцеловать; мягко одергиваю ее.
- Это все будет неправдой. Иллюзией, которая рано или поздно разобьется, - говорю и сам офигеваю, откуда такие философские мысли.
- И пусть! Я согласна, - говорит Настя; понимаю, что это точно не любовь, а какая – то одержимость, бред, сохранение репутации или еще черт знает какая хрень, что живет в головах девушек.
- Ты еще найдешь свое счастье. Наверное, - зубы сводит от слащавости, но я реально не знаю, что еще ей сказать, поэтому мелю что – то, очень похожее на фразу из какого – то романтического сериала.
- И давно ты стал таким просветленным, Ворон? Совсем не похоже на тебя, - ядовито цедит Скопцева, толкая меня, сбрасывая мои руки со своих плеч. – Я – то, может, и найду свое счастье. Но все сделаю для того, чтобы твоя жизнь превратилась в ад.
- Обратки не боишься? – усмехаюсь, вот она – настоящая Анастасия Скопцева, злобная стерва.
- Ты же – нет, - смерила меня уничижительным взглядом, гордо задрала голову и вышла из туалета.
Выдыхаю, сам плещу себе ледяные капли в лицо, смотрю в зеркало. Неприятное чувство зудит в груди. Скопцева будет мстить Мышке. Мышка должна вернуться домой, в свою жизнь, где нет таких паучих, как Настя. По – другому ей не выжить. Я испытываю к ней слишком странные и сильные чувства. Могу наделать глупостей. Кажется, я ненавижу ее. С тем же – желаю до безумия.