Мы все собрались идти в столовую, когда грохнула входная дверь, выбив меня из замороженного состояния. На пороге стоял высокий парень. Спортивного телосложения. Берцы, черные джинсы, косуха. В руках - мотоциклетный шлем. Волосы коротко стрижены. Черные. Похож на отца. Только глаза голубые. И нос не такой идеально прямой, не как у коршуна. Во взгляде - столько сдерживаемой ярости. Он смотрит на нас, обводит всех жутким взглядом, по коже бегут мурашки.
- Владимир, познакомься, твои сводные сестры. Ольга и Любовь, - говорит Александр Кириллович, с нажимом. - И не надо здесь устраивать концертов. Они устали с дороги.
- Да, как же, мои сестренки! Как я рад вас видеть! - полные губы кривятся в жуткой усмешке, широким шагом пересекает холл, подходит к матери, сжимает ее слишком крепко, впечатывая в грудь.
- Как я ждал вас, мамочка, - хрипит он, отпускает ее и отходит на пару метров, делая шутливый поклон; смотрит в сторону Любы, которая перестала улыбаться, она боится его.
- Моя младшая сестренка, - он стремительно подходит к ней, так, что она отшатывается, но он ловко хватает ее за предплечье крепкой рукой и я вижу ряды браслетов, что выглядывают из - под рукава куртки, кажется, бусины деревянные... - Как я рад!
- Владимир, - говорит Александр Кириллович, вижу, как он дернулся в сторону сына, но тот растянул губы в мрачной ухмылке, обнажая ряд крепких зубов, внутри меня что - то екнуло, дрожь прошила тело.
Я что, боюсь его? Я не знаю историю его семьи, где его мать. Мне бы тоже не понравилось, если бы в мою семью пришла женщина с выводком взрослых детей... Но от Владимира растекалась такая сильная энергетика ненависти и ярости... Опасный коктейль, который может испепелить. Не только его.
Он подходит ко мне и замирает. Смотрит несколько секунд, но что - то происходит между нами. Прячу руки, что трясутся, в складках дурацкого платья. Парень высок, выше меня на сантиметров двадцать как минимум. И широк в плечах. От него пахнет табаком и чем - то еще более терпким. Я вдыхаю этот запах, мурашки выступают по коже.
- О, моя милая старшая сестренка, - говорит он хрипловато, смотрит, не моргая; шаг - и он сгреб меня, прижимая к себе, опаляя кипятком, и я чувствую его пальцы, что с силой впиваются мне в плечи.
Он специально делает больно. Останутся синяки. Склоняется ко мне, ощущаю его жаркое дыхание по коже, и дрожь усиливается. Дернулась в его железной хватке, но он сжал лишь сильнее.
- Сука, - проговорил едва различимо на ухо, глубоко вдохнув.
Отступил. Его взгляд - точно раскаленное железо. Он бы смял меня, разорвал на куски, если бы здесь не было свидетелей. Жутко скалится. И мы оба понимаем, что он выбрал меня в роли той, на ком будет сгонять свою ярость, что бурлит по его венам.
Глава 2.1
Очень тяжело есть, когда тебя сверлят два голубых глаза, наполненных тягучей тьмой. Владимир специально сел напротив меня. Снял свою куртку и принялся поглощать еду так, словно он не ел неделю. Я наблюдала за ним как завороженная. Он был в белой майке - алкоголичке, что обтягивала торс. Владимир был... красивым парнем. И его фигура была спортивной. Поджарый, рельефный, с четко прорисованными мышцами. Однозначно, он занимался спортом... Возможно, бокс, какие - то единоборства. Невольно сравнивала его с Игорьком, который казался таким пресным и тонким, что его ветром можно сдуть. Воронов - младший мерзко ухмыльнулся, поймав на себе мой взгляд, понимал, что я рассматривала его. Он пышил жаром, энергия жизни била из него ключом. А я, наоборот, ощущала себя высушенной, точно древнеегипетский пергамент.
Держалась за мысли о бабушке. Сейчас она проходит лечение в нашем городе. У нее проблемы с сердцем. Потом, когда ее возможно будет перевезти, ее отвезут в столицу, место уже подготавливают. Зацепилась взглядом за Любу, что рассматривала Александра Кирилловича слишком внимательно. Мать была милой до тошноты, щебетала тонким голоском. Мельком посмотрела на нее, тут же отвернувшись, потому что могла не сдержаться. Владимир оскалился, когда мы с ним встретились взглядами. Я тут же уткнулась в тарелку, по которой размазывала умопомрачительно пахнущее мясо. Кусок не лез в горло. Уловила презрительное хмыканье напротив. Он точно меня ненавидит. От его взгляда - мурашки. Мне не надо смотреть на него, чтобы понять, что он осматривает меня. Нагло, нагоняя ненависти и ярости, которая от него расходилась разрушительными волнами, направленная только на меня.