Все стало чертовски сложным. Мышка совсем затихла, залезла в норку и, кажется, заснула. Встал, бесшумно двигаясь к душевой. Мне нужен ледяной душ, сбить возбуждение, освежить не только тело, но и мысли. Если так пойдет и дальше, единственное, о чем я буду думать, станет девчонка, которую я вначале планировал ненавидеть.
Оля Мышкина
Ворон скрылся за дверями душевой. Мне стало даже дышать легче. Возбуждение постепенно спадало, но его отголоски все еще обвивали мои кости, душу и сердце. Руки все еще были слабыми, в голове - туман. Я пыталась приласкать себя, но ничего не получилось.
Жуткая смесь, которую я приняла в себя, действовала очень странно. Кажется, я даже ощущала запах Ворона, такой сильный, насыщенный и невероятно приятный. Я хотела его. Хотела, чтобы он приласкал меня. Поцеловал так, как умеет только он. Дико. Отдаваясь полностью желаниям. И будь, что будет.
Иногда мне получалось почти полностью абстрагироваться от того, что творилось в моем организме. Думала о Любе, которая защищала меня со всей своей пылкостью и искренностью. Стыдно, что она застала меня в таком состоянии. Я должна рассказать ей все. Хотелось плакать, но не получалось.
На часах показывало начало пятого утра. Уселась на кровати, трусики затерялись где – то в ворохе простыней. Едва получилось стянуть их, руки будто прутики ивы, словно без кости. Так странно не владеть своим телом. Хотелось спать, но тоже не получалось. Немного тошнило. Головокружение. Постоянно хотелось пить. Ворон очень помогал мне. Вопреки всему. Проявил благородство?.. А мне хотелось послать все к чертям и утонуть в вихре желаний и эмоций, хотя бы раз в жизни сделать то, что хочется мне. Не то, чего ждут от меня другие. Не то, что я должна.
Откинулась на подушки, рассматривая комнату Ворона. Просторная, светлая. Больше моей в пару раз. Серые стены на удивление не давили, а создавали успокаивающий эффект. Черно – белые картины по периметру – изображали страны мира, их достопримечательности. Дождливая Англия, с двухэтажными автобусами и Биг Бэном на заднем плане, целующаяся пара на фоне Эйфелевой башни, джунгли с веревочным мостом и пышная афроамериканка на нем в разноцветном наряде. Картин было много, они гармонично вписывались в интерьер. Тяжелые темно – серые портьеры обрамляли окна, пропуская такой же сереющий рассвет с молочной дымкой тумана. Мебели было немного: шкаф, стол, два кресла, кровать, прикроватная тумба. Плазменный телевизор на стене, около него – полочка с книгами.
Дверь едва заметно скрипнула, на пороге появился Ворон, во всей своей красе. В горле в момент пересохло. Смотрела на него во все глаза. Широкая грудь, в шрамах, синяках. Татуировки, что плелись по мускулистым рукам, обвивая их. Рассматривала его четко прорисованный пресс, косые мышцы уходили за белоснежное полотенце, обмотанное вокруг бедер, скрывая поджарую задницу. Крепкие ноги сделали шаг. Еще один.
Внизу живота стало нестерпимо горячо и влажно. Прикусила губу, сдерживая стон. Наши взгляды встретились. Меня обдало кипятком с головы до пят. Ворон выдохнул, прикрыл на секунды глаза и потер переносицу.
Атмосфера накалялась. В его глазах, потемневших, серых точно стальной клинок, разливалось желание, жажда, тягучая и волнительная. Полотенце заметно натянулось на причинном месте, выделяя внушительный бугор.
Мы ринулись друг к другу одновременно, повинуясь невидимому сигналу. Я запуталась в пледах, меня перехватил Ворон, его майка на мне задралась, оголяя низ живота. Он зарычал, подхватывая меня под ягодицы. Меня выгнуло от его сильного, опалившего кожу прикосновения. Запах геля для душа, терпкий, приятный, забился в нос. Не удержалась, облизнув его кожу на шее.
- Мышка –а –а –а, - застонал парень сквозь зубы, его пальцы сжали сильнее. – Ты… ты уверена?..
- Да - а- а- а- а, - хотелось слиться с ним воедино, раствориться в нем, в его энергетике, кожу покалывало от него.
Он зарылся носом в мои волосы, дыша слишком громко, быстро, тяжело. Его грудная клетка вздымалась и опадала. Провела руками по его спине, ощущая твердые мышцы под раскаленной кожей. Он нависал надо мной, такой большой, сильный и жаждущий. Полотенце с его бедер исчезло, майка смялась под моей грудью. Он рассматривал меня, оглаживал плечи, его пальцы дрожали, дрожь передавалась и мне. Мы оба пылали в болезненной лихорадке, сгорали заживо.