Рылась в чемодане, ища нужные вещи, чтобы переодеться. Все тело болело. Я едва вырвалась от Ворона. Он обещал меня наказать, жестко, изматывая меня оргазмами.
Выскользнула из его комнаты, почти обнаженная, мышкой ныряя в свою комнату. Знала, что он не пойдет за мной. Нам нужно время, чтобы отойти от дикого секс – марафона. Именно так. Мы не могли думать. Я уж точно. В моем животе сходили с ума бабочки, а мысли были вразнобой, даже не пыталась собрать их воедино. Бесполезно.
Робкий стук в двери. Люба вошла в комнату, пытаясь улыбаться.
- Мне нужно столько всего тебе рассказать… - начала сестра, перебирая браслеты на руках, издавая ими приятный успокаивающий звук. – Я знаю, что и тебе есть, что сказать. Знай, что я не буду осуждать тебя. Надеюсь, ты тоже не будешь осуждать меня… Все так запутанно…
Раннее утро протекало медленно, с чашками имбирного чая, сменяющими друг друга, и откровениями. Сначала говорила я, рассказав об избиении меня Скопцевой, о препаратах, которые мне сначала подкинули, а потом – подмешали в напиток. О том, что меня должны были изнасиловать, снять на видео и распространить по всему университету. Ворон спас меня, хотя, изначально, с него и началось все эта жестокая история. Скопцева ревновала, увидела во мне соперницу, была готова на все. В самом прямом смысле.
Потом начала говорить Люба. О своих странных извращенных одноклассниках, о подстроенном «изнасиловании». Про Александра Кирилловича, в которого она влюбилась. И я понимала, что чувства Любаши настоящие. Она реально не просто увлечена этим взрослым видным мужчиной. Она любит его. Никогда не видела, чтобы глаза сестры так светились теплом, наполнялись такой щемящей нежностью. Люба плакала, корила себя. Успокаивала ее, как только могла. Мы обе понимали, что нам нужно сваливать отсюда, и поскорее. Вещи были собраны. Предстоял сложный разговор с матерью. Если честно, коробило то, что я называла ее так. Лучше пусть будет Алиссой. Она нам никогда не была матерью в полном смысле этого слова.
Через пару часов я решительно спускалась в просторный холодный холл, что казался неживым, сестра держалась сзади, шморгая носом. Ее лицо было опухшим от слез, глаза – покрасневшие, но она все равно не теряла своего светлого образа и очарования. Старалась не смотреть на сестру, мне хотелось ее тотчас же обнять, прижать к груди и гладить по голове, чтобы она быстрее успокоилась. Любе пару раз писали смс Дюпоны и классный руководитель, но сестра хранила молчание.
Моя голова болела, в горле першило. Кажется, начинался насморк, но я твердо решила сегодня же уехать домой. Дорога была не такой уж и долгой, всего пара – тройка часов, и нам станет в разы легче морально.
Алисса стояла напротив окон, безжизненная прекрасная статуэтка, так подходящая под богатый интерьер. Люба больно вцепилась мне в предплечье. Ощущала ее дрожь. Женщина повернулась к нам, облаченная в невероятно модный брючный костюм. Улыбалась ослепительно, всплеснула руками точно фея – крестная, что готова помочь по доброте душевной. Прошла к нам.
- Мои любимые дочери! Как же я скучала по вам! Такая длительная разлука. Столько всего случилось… И самая невероятная новость: я стала Вороновой! Мы расписались на прекрасном острове Б… Через пару месяцев состоится церемония для всех, будет много гостей, мы уже забронировали самый шикарный ресторан в столице! Через пару дней начнут разбираться с документацией, так что подготовьте свои бумаги, мои милые. Я видела брачный контракт, Александр Кириллович – настоящий мужчина, такой элегантный, щедрый! Мечта любой девушки, правда? – щебетала Алисса, лишь мазнув пальцами по моему плечу и взглянув в сторону Любы стеклянным взглядом, будто перед нами действительно кукла, которая говорит то, что записано и вставлено в ее механизмы.
Чувствовала, как сестра съежилась, выдохнула мне в затылок.
- Поздравляю, - получилось сухо. - Да, случилось много всего. Кстати, ты не ответила на мою единственную смс, - я посмотрела на Алиссу, на лице не отобразилось никаких эмоций, кроме шаблонного дружелюбия. - И мы уезжаем сегодня же домой. Еще, прошу дать нам разрешение видеться с бабушкой. Мы не можем дозвониться к ней. Я писала в клинику. Нужно твое разрешение. Если ты не дашь – мы вынуждены будем обратиться к блоггерам, в СМИ, куда угодно, чтобы добиться того, что положено по праву, - чеканила я каждое слово, в горле кололо сотней игл; меня накрывало жаром, потом начинало знобить.