- Что ты делаешь? Мне не нужна твоя помощь и помощь твоего доктора! Я хочу домой, - прикрыла глаза, даже приглушенный свет вызывал болезненные ощущения. – Как же меня все достало… Господи… Ворон, исчезни!
- Не бурчи, Мышка, - Ворон пошел делать чай, слышала, как ложка звякала о чашку. – Видишь, сама судьба сводит нас снова и снова, - это было сказано с легкой издевкой.
- Заткнись! – хотела зарычать, но получилось жалобно. – Себя называешь судьбой, что ли? С твоей подачи… - оборвалась на полуслове, не хотелось говорить то, что было сказано сто раз. - Засранец! – он реально бесил меня.
В который раз я предстаю перед ним в подобном виде, беспомощная, слабая. Точно тряпичная кукла, с которой делают все, что вздумается. Эдакая девочка для битья, развлечения мажоров, которые не видят берегов, избалованы вседозволенностью. Потому что знают, что купить можно все. Свобода и списание грехов – тоже в этом списке.
- Да, я понял. Ты была уверена, что уже сегодня уедешь, но не получилось. Я рад этому. Теперь ты будешь отчаянно защищаться. Напоминать мне раз за разом, что я – дерьмо. И что наш страстный секс был потому, что я скотина и козел, воспользовался твоим положением… Хотя, Мышка, если быть честной, а у нас с этим проблемы, когда я спросил у тебя, уверена ли ты в том, что хочешь секса со мной… Ты помнишь, что ответила?.. Если бы ты была не в состоянии трезво мыслить, ты бы промычала или проигнорировала бы вопрос. Но ты сказала: «Да», - оскалился Ворон, подходя ко мне, ставя чашку с чаем на столик. – Да, Мышка, - его ухмылка стала кривоватой, в глазах плясали чертики, выражая жажду; пронизывающий взгляд, прошивающий насквозь, с явным сексуальным интересом – он хотел меня и не скрывал этого.
Наоборот, транслировал так четко, что я и не знала, от чего горят мои щеки – от смущения или высокой температуры. Облизала сухие губы, но выбрала тактику нападения.
- Отвали от меня, Ворон! Понятно?! Что тебе от меня надо?! Ты и так наделал дерьма. Возможно, это норма среди вас, мажоров. А в нормальном обществе – люди совсем другие. Не надо меня продавливать своими фразочками о сексе и так далее. И я, правда, думаю о тебе, что ты козел и ско… - получалось тихо, хрипловато; Ворон прервал меня прикосновением к плечу, помог мне подняться, подложив подушку под спину.
Я потянулась к упаковке таблеток, парень перехватил мою руку, накрыл своей, слегка сжав.
- Ждем врача. В крови еще остались некоторые препараты, - Ворон сунул чашку мне в руки, при этом контролируя мои движения, помогая мне.
Мои руки тряслись. Мне было холодно, озноб бил все тело. От Ворона веяло жаром, который окутывал меня. А я – словно горела в огне, только другого порядка. В синем, ледяном пламени, обжигающем до кости, но тепла от этого совсем не прибавлялось.
- Я виноват, Мышка. Я планировал ненавидеть тебя. Хотел растоптать. Сделать так, чтобы вы… - он помолчал немного, напаивая меня чаем, сдерживая выдох. – В любом случае, сработала карма. Мгновенно, - он невесело хмыкнул. – Теперь мои мысли о тебе. Теперь я хочу тебя. Всю. Всегда, - он пожал плечами. – Я не умею красиво говорить. Я умею только все портить.
- Зачем ты мне это все говоришь? Я тебе не верю. Извини, - чувствовала, как мои губы дрожат. – Уходи. Просто уходи. Так будет правильно. И так ты ничего не испортишь.
- А ты крепкий орешек, Мышка, - Ворон смотрел на меня так пронзительно, что мне хотелось спрятаться. – Я хочу уйти. Но не могу. Ты, случаем, не ведьма?.. – попытался отшутиться, невеселая улыбка блуждала на его порочных губах; поняла, что этот разговор дается ему не так легко, как он хочет это показать мне.
Нам нелегко быть рядом друг с другом. Коротит, ломает, изматывает. Сумасшествие. Наваждение. Потребность – неправильная и темная. Напоил меня еще одной чашкой чая, закутал в одеяло. С тем же – мы оба жаждем общества друг друга. Вопреки. Не знала, что приготовило нам будущее. Но не хотела страдать, пусть и понимала, что боль со временем утихнет, станет неотъемлемой моей частью. Станет терпимой с годами. Такой как Ворон – легко разбивает сердца, оставляя за собой колючий след воспоминаний.
Воронов – младший сидел рядом, неусыпно следил, чтобы я потела, опутанная парой теплых одеял. Не разрешал мне вытягивать ни руки, ни ноги. В очередной раз, приложив свою руку к моему лбу, удовлетворенно кивнул. Я сама чувствовала, что температура уменьшилась, одежда неприятно липла к телу. Ломота во всем теле не отпускала. Было тяжело двигаться. Я впадала в беспокойный сон, сама же просыпалась через минут пять – семь, будто внутри меня установлен таймер.