Не думаю, что Любаша привлекает его как женщина, пусть она и выглядит точно сахарная вата.
- И как же? – отец усмехнулся так плотоядно, на секунды мне показалось, что он сейчас откусит мне голову; и как, такая милая славная девочка как Люба, могла заинтересоваться таким зрелым мужиком?..
Вот хер пойми, их, баб.
- Влюбленно, пап. Так, как умеют только хорошие девочки, - выгнул бровь, копируя его.
- Поговори мне, - отец внезапно посветлел, хорошее расположение духа вернулось. – Ты прав, ты взрослый. Насчет нести ответственность… Посмотрим, сынок, посмотрим…
Я пялился в сторону уходящего отца и просто офигевал… Все становилось запутанней и интересней в этом доме.
Оля Мышкина
Семейный врач Вороновых оказался приятным деликатным мужчиной. Прописал лечение, пожелал скорейшего выздоровления и удалился. Охрана уже поехала за лекарствами. А я, наконец, откинулась на подушку и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Температура опять возвращалась, чувствовала, как заложило в носу, головная боль вышла на новый уровень. Уплыла в сон, закутавшись в одеяло. Завтра я буду уже дома. Как говорят, дома и стены лечат.
Проснулась в часа три ночи. Встрепенулась, сердце пропустило пару ударов, когда я наткнулась на горячее тело. Привыкла спать сама. Рядом лежал Ворон. Он тоже зашевелился, подтянул меня лапищей ближе к себе. От него веяло жаром точно от печи.
- Отпусти, мне надо в туалет, - прошептала я, пытаясь вылезти из под одеял, избавится от хватки парня.
- М –м –м –м, Мышка… - протянул Ворон, отпуская меня и переворачиваясь на другую сторону.
Встала, пошатываясь. Решила принять душ, одежда неприятно липла к телу. Скользнула в комнату за сменкой. Ворон, кажется, спал, развалившись на всю кровать. В груди разлилось приятное тепло. Начала рисовать себе красочные картинки, представляя, как бы это было, если бы мы могли жить вместе…
А потом резко оборвала себя. Это все не про Ворона. Он привык к другому укладу, уровню жизни. Да, я не знала его так хорошо, как Скопцева или Волк. Но я видела, как страдает Аня, рискнувшая влюбиться в подобного типа парня. Она открыла ему сердце. Он тоже ее любит, я видела это в его глазах. Но они не вместе. Да, мне хотелось верить, что будут… И я верила, черт подери. Но сколько же страданий и изъедающих мыслей уже было пережито. Есть мнение, что любовь живет три года. А потом всплеск гормонов сходит на нет, и остается реальность. Не каждый готов с ней мириться...
Пусть Ворон и называет меня трусихой. Пусть будет так. Зато сердце будет не разбито. Я ведь знаю, каким может быть жестким Ворон.
И все равно, раз за разом, я закладывала свою голову в пасть тигра. Нас тянуло друг к другу. И эта связь укреплялась от секунды к секунде. Болезненная, неправильная нить, что опутывала нас крепче. Выжигала, оставляя воспоминания и ощущения, трепет в груди.
Струи показались мне холодными. Наспех обмылась. Когда вышла из душа, Ворон уже не спал. Он выудил таблетки. На столике уже стояла большая чашка горячего чая, струйка белесого пара вилась кверху. Ворон выглядел сонным, совсем безобидным. В груди больно дернуло, потом – разлилось теплом. Захотелось обнять его, уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах и почувствовать тепло. Сильные руки на спине, которые поглаживают…
- Давай, Мышка, не стой. Примем то, что доктор прописал. Выпьем чай и баиньки. Мне рано вставать, между прочим, - Ворон в приглашающем жесте махнул рукой, показывая мне на кровать.
Под его пристальным взглядом приняла лекарства. Ворон все убрал с прикроватного столика. Приглушил свет, лег рядом. Отвернулась от него, закутываясь в одеяло. Он подтянул меня к себе, начал целовать шею, плечо, немного покусывая.
- Ворон, не надо, - проговорила хрипло, голос подвел; все тело покрылось мурашками в предвкушении.
- Надо, Мышка, надо… Теперь – терапия от доктора Ворона, - его голос сделался глубоким, обволакивающим и густым.
Жаждала его прикосновений. Прикусила губу, чтобы не застонать. Мое бездействие было прямым согласием. Ворон откинул одеяло. Его движения были отрывистыми, мелкая дрожь сотрясала руки. Было завораживающе наблюдать за ним, как темнеет его взгляд, как сжимается сильнее челюсть, выделяя желваки. Покрывал поцелуями каждый миллиметр моего тела, сминая ткань футболки, передавая дрожь и мне. Мое дыхание сбивалось, млела под его горячими руками. Ворон спускался все ниже, выцеловывая живот, стягивая с меня трусики. Попыталась его остановить, отстраниться. Парень отбросил мои руки, перехватил за бедра, зашептав так же отрывисто, какими были его движения: