- Прости, что причиняю тебе боль, - ответил ей искренне, ее губы скривились, она отвела взгляд.
Потянул ее к себе, прижал к груди, обнял. Закрыл на минуту глаза. Мы были вместе долгое время. Изначально я увлекся ею, ослепляющей красоткой, неприступной и жесткой. Но время прошло, многое изменилось. Изменились и мы. Теперь я чувствую живым себя с другой. С Мышкой.
- Я отправил твоему отцу видео, Настя, - проговорил ей в затылок.
- Какое видео?.. – спросила Скопцева так беззащитно, что я ощутил себя настоящей скотиной.
- То, где ты покупала запрещенные препараты, Настя, - голос осип; она продолжала обнимать меня, лишь немного отклонила назад голову, смотря мне в глаза.
Казалась такой беззащитной, ранимой. В груди неприятно заныло. Она сейчас была передо мной совершенно обнаженной. И я не про одежду. В ее глазах застыли слезы.
- Ты подписал мне смертный приговор, - невесело усмехнулась Настя, ее лицо было бледным, лишенным красок, несмотря на яркий макияж; она не отпускала меня, вцепилась в спину с силой, чувствовал ее ноги, что впивались в кожу.
- Прости. Но так будет лучше, - знаю, как это звучит: так себе оправдание, дежурная фраза, когда не знаешь, что сказать.
- Так всегда говорят, чтобы скрыть свои жалкие поступки, - улыбка растянула мои губы, Скопцева не такая уж беспомощная, будет сражаться до конца. – Ты сделал это специально, чтобы защитить ее. Хотя меня знаешь намного дольше. Со мной делил постель не одни год. А отдал, в конце, предпочтение ей.
- Что ты хочешь услышать от меня, Настя? Да, я защищаю ее. Потому что ты не понимаешь слов. Я предупреждал, что собью твою корону. Защищаю и тебя, потому что ты лезешь туда, куда не стоит, - выдохнул, попытался отстранить девушку от себя, но она сильнее обняла меня, положив голову на грудь.
- Ей ты тоже сделаешь больно. Это вопрос времени. И я рада, что она будет чувствовать то же, что и я сейчас, - прошептала Скопцева; она мелко дрожала.
- Возможно, тебе стоит пересмотреть свое отношение к жизни. К людям. К своим поступкам. Прозреть. Тогда и тебе станет легче. Или захлебнешься от собственного яда, змейка, - пошевелил ее идеально уложенные волосы на затылке.
- Не надо меня поучать, Ворон. Я не превращусь в добрую волонтерку. Ты знаешь, что я совсем не такая. Да и не хочу этого. Я хочу быть сильной, - жесткие ноты прорывались в ее голосе.
- Сильная и злая – это разные состояния, Настя. Пересмотри свою жизнь, просканируй свои поступки. Ты поймешь многое.
- Серьезно, Ворон? Что с тобой не так? Будто с батюшкой общаюсь в церкви. Не надо меня поучать, уже поздно. Ты предал меня. Ты вонзил кинжал мне в спину, попал в самое сердце. И теперь строишь из себя святошу. Лицемер. Как и все вокруг. Как и я. Как и Волк. Как Кир, Калмык. Мы все такие. И не надо тешить себя надеждой, что ты исправился. Ты разобьешь Мышке сердце. Уничтожишь ее, потому что она слабее, чем я, - Скопцева отпустила меня, разомкнула свои объятия, отходя на пару шагов. – Хочешь, верь. Хочешь – нет. Но ты разрушишь ее. И знай, я буду рада этому, - жесткая ухмылка на ярко - красных губах, взгляд – надменный.
- Твое дело, Настя. Твоя жизнь, - развел руками, ловя на себе взгляды.
Глава 24
Оля Мышкина
Когда я проснулась, Ворона уже не было. Простыни хранили его запах. Провела рукой по подушке, будто пытаясь собрать… Его запах?.. Его тепло?.. Воспоминания?..
Все тело ломило, словно по мне проехалась колонна из танков. Крепатура мучила при каждом движении. Температура была самой противной - 37, 2.
В комнату вошла Ирина, неся разнос с чашкой дымящегося чая, кружкой куриного бульона, что распространял божественный запах. В животе громко заурчало. Ирина улыбнулась, приоткрыла окно, запуская свежий воздух. Проследила, чтобы я съела весь бульон, потом приняла лекарства. Женщина подала чашку с чаем, отчетливо пахло малиной и мятой… Ирина была такой… теплой, домашней. И ее тепла и улыбки хватало на всех.
- Отдыхай, Оленька. Я приду в обед, - проговорила женщина, выходя из комнаты.
Выдохнула. Сколько же заботы было в ее тоне. Такая настоящая забота. Мозг вмиг выдал образ Алиссы в противовес – прекрасной, холодной и далекой. Озноб прошелся по позвонку, сильнее закуталась в одеяло. С тоской посмотрела на пакет рядом с чемоданом – там были мои заказы, нитки и крючки, что складывались в узоры. Но сил на них не было совсем.