- Держись крепче, Мышка. Ты – моя. Только моя! Запомни это навсегда. Если надо – выбью эти мысли, выдолблю, - шептал горячо Ворон, целуя меня жестко, так, что я не могла сделать вдох.
Вцепилась в него точно осьминог. Он вошел в меня резким точным ударом, выбивая стон из груди. В этот раз он вел себя точно налетчик, завоеватель, устанавливал свою власть. Двигался мощно, но сдержано. Таранил меня так, что спине было больно. Вдавливал в себя и в стену. Будто хотел сплющить или соединить с собой, впитать меня. Долбился жестко, выбивая все мысли, оставляя только животный инстинкт получить наслаждение. Я нуждалась в нем точно в воздухе. Ворон что – то шептал, перемежая с безумными поцелуями, которыми въедался мне в рот, заглушая непроизвольные стоны.
Разрядка наступила в этом безумии внезапно. Ощутила нечто на грани, терпимый дискомфорт переплелся с эйфорией и получился взрыв. Яркий, невыносимый, с миллиардом блесток и осколков, на которые я развалилась. Два особо мощных толчка, и Ворон кончил в меня. Содрогался так, что я ощущала его вибрацию всем телом. Он горел точно пламя. Мне было жарко. Я словно растеклась по его сильному телу, влепляясь в его формы, покрывая его тонким слоем. Слияние. Полное. Странное. Волшебное.
Когда мы вместе – творится нечто невообразимое. Вокруг. С нами.
Сердце бешено колотилось в груди. Дыхание вырывалось с хрипотцой. Ворон поставил меня на ноги, но они тут же подогнулись, поджилки под коленками тряслись. Парень подхватил меня, поднял на руки и уложил на кровать.
- Ты такая красивая, Мышка… Охренительно прекрасна, - шептал Ворон, оглаживая меня, убирая прилипшие волоски ко лбу. – Мышка… Я просто сошел с ума. Жесть. Мне не хватает тебя как воздуха. Увидел этого дрища, просто взбесился. Ты – моя. Он запугивал тебя. Что он тебе говорил? Убью этого урода.
- Ворон, нет. Пусть уходит. Не надо его трогать. Пожалуйста, - мой голос звучал слабо, впечатление – будто меня выпотрошили, но при этом чувствовала легкость. – Никому от этого не станет лучше. Что было – то было. Мы все будем жить своей жизнью.
- Я слышу какую – то обреченность в твоем голосе. Откуда вообще появился этот твой… Как его? – я подсказала имя бывшего Ворону. – Да, точно, Игорек.
- Его привела Алисса. Помнишь, мы разговаривали с бабушкой по видео? Я не решилась сказать, что мы с ним разошлись, чтобы не расстраивать бабулю… Но я и подумать не могла, что она решит мне устроить такой сюрприз. И он согласился… Это все так странно и неприятно, - снова дрожь пробирала меня, укуталась сильнее в одеяло. – Все слишком странно и запутанно.
- Это точно, - Ворон улегся рядом, подложив руки себе за голову; я видела, он о чем – то усиленно думает и интуиция подсказывала, что мне не понравятся его мысли.
- Ворон… Откуда ты знаешь про смс? И другие подробности моей личной жизни?.. – где – то глубоко внутри неприятно царапнуло, с тем же – было приятно, что он интересовался мной.
- Просто я – экстрасенс, Мышка, - ухмыльнулся Ворон. – Че? Не катит? – спросил парень, когда я картинно закатила глаза.
Он отшучивался, но у него шел параллельно мыслительный процесс. Он будто был одновременно здесь и не здесь. Ворон не станет слушать меня, как бы я не просила, какие бы аргументы ни приводила насчет Игоря. Противостоять ему на данный момент у меня просто не было сил. Мы так и лежали, в обнимку, казавшуюся мне немного жесткой – Ворон прижимал меня достаточно сильно, будто чувствовал, что я уйду при первой же возможности. И я уйду. Моя душа тянулась домой, несмотря на...
Игорь… Он становился опасным. Известно ведь, что люди становятся сами не свои, когда их мечты и устои рушатся. Ломаются. Срываются. Игорь был не исключением. Но сейчас я благополучно забуду о нем, лежа возле Ворона, питаясь от него жаром, силой и жаждой жить. Я верила в лучшее в людях, и эта вера уже не раз подводила меня. Так будет и с Игорем. Но позже.
Глава 25
Любовь Мышкина
Стояла около окна, смотрела невидящим взглядом во двор. Я больше не вернусь в супер – школу. До сих пор мурашки по коже и липкие страшные сны, где Стрижаков и Дюпоны доводят совместно дело до конца. Они насилуют меня по очереди на большой кровати, застеленной красным бархатом. А я – не могу шевелиться, не могу кричать… Чувствую, что мне противно и больно... Страшно… И их лица, искаженные гримасами животного удовольствия и понимания собственной безнаказанности…