- Я не хочу тебя здесь видеть, маленькая дрянь, - выплевывала мать слова, шипя тихо, отравляя каждым своим словом. – Забудь этот дом, моего мужчину и меня! Для меня ты перестала быть дочерью, когда за моей спиной позарилась на моего мужчину. Забудь обо всем и живи в бедности, неблагодарная! Ты меня поняла? Ты. Меня. Поняла?!
- Мам… - мать, наконец, разжала больную хватку, и я бросилась из комнаты.
Бежала наверх, на последний этаж. Знала, на крыше - зона отдыха, зимний сад, часть застекленная, с зелеными растениями, которые я изучала в свободное время. Ледяной воздух обжог тело, но это - никчемная боль, по сравнению с тем, что я чувствовала в груди. Истерика разбирала мелкой дрожью и тихими всхлипами, с хрипотцой. Мне было так гадко… Что же я за чудовище?.. Мать была так жестока со мной… Я заслужила… Но от того ее слова были еще больнее…
Остановилась на крыше, за пару метров от края, обдуваемая немилосердным ветром со всех сторон. Мелкий колкий снег срывался с неба, тут же тая и превращаясь в малюсенькие капельки на теле и одежде. Почувствовала спиной, что на меня смотрят. Повернула голову. И не поверила своим глазам.
- Игорь?.. – получилось хрипло, начала торопливо вытирать слезы с лица, отвернулась от него, смотря вдаль, на раскинувшийся лес, окутанный молочной дымкой.
- Привет, малая, - ответил парень моей сестры; или уже бывший?..
- Что ты здесь делаешь? – спросила я, снова бросая взгляд на Игоря, стесняясь, что он застал меня такую, заплаканную; но слезы не останавливались, стекая по щекам мелкими струйками, которые я все время смахивала.
- Алисса нашла меня, пригласила поддержать Олю, - кривая ухмылка на лице Игоря совсем мне не понравилась, она делала его злым. – Почему ты плачешь?.. Что случилось?..
- Пустяки, - отвернулась, обвивая себя руками; дрожала, как осиновый листочек.
Игорь, в отличие от меня, был в куртке. Щека все еще горела, и моя ладонь непроизвольно гладила место удара, что казалось слишком горячим, воспаленным. Всхлипнула, прикусила губу, чтобы не завыть.
- Как думаешь… если бы с тобой что – то случилось, Оля сильно бы переживала?.. Это бы сломало ее?.. – вкрадчиво спросил Игорь, у меня мурашки жути поползли по спине от его тона; я знала, что мне надо обернуться, но не могла.
Время словно замедлилось. Слышала удары собственного сердца, гулкое дыхание… Понимала, что сейчас может произойти что – то страшное, непоправимое… Но могла только зажмурить глаза. Странное опасное оцепенение…
- Ты меня пугаешь, Игорь… - выдохнула едва слышно я, ощутив порывы ветра от движения со стороны Игоря.
- Что здесь происходит? Любовь?.. – услышала бархатистый голос Воронова – старшего, в груди потеплело, потом – сдавило, будто получила ментальный удар.
- Люба чем – то расстроена. Мне не говорит. А я ей куртку предложил, - говорил Игорь совсем рядом, его тяжелая теплая куртка легла мне на плечи и я только сейчас поняла, насколько продрогла.
- Спасибо, Игорь. Спускайся вниз, Ирина делает бутерброды и кофе, можешь угоститься, - Воронов – старший прошел ближе ко мне, уловила запах его парфюма, немного грубоватый, пряный, но такой желанный.
Шаги Игоря удалялись. Александр Кириллович смотрел на меня, а я закуталась в куртку Игоря будто в кокон, пряча лицо от мужчины. Не хочу с ним разговаривать. Мы можем постоять и так, молча, смотря на сизый лес в тумане. Мне хватит и пяти минут рядом с ним. Щека заныла с новой силой, будто ее ударила не изящная ручка моей матери, а кулак боксера – тяжеловеса.
Александр Кириллович перехватил меня за предплечье, мягко, будто боясь переломать. Увернулась, вырвалась от него и намеревалась убежать вниз, запереться в своей комнате и больше никому ее не открывать, кроме Оли. Но Воронов – старший оказался проворнее, перехватил меня за запястье, сильно, с тем же - контролируя нажим. Хмыкнул, мол, не сможешь убежать от меня, при всем желании, девочка. Потянул на себя, так, что я едва не впечаталась в его грудь. Он возвышался надо мной - высокий, статный, сильный. Острым цепким взглядом прошелся по моему лицу, огладил место удара немного шероховатыми теплыми пальцами. Так нежно… Мои губы задрожали. Тело пропустило потоки дрожи. Мужчина будто охлаждал горящую щеку, забирал ноющую боль себе… Всхлипнула, пряча лицо в куртке.