Алисса в спину гневно пищала, оскорбляла, но для меня потеряла всякий интерес. Я больше не реагирую на нее. Она – точно та Моська из басни.
Зашел в свою комнату, прикрыл дверь, прислонившись к ней. Сделал так, чтоб не палиться. Представляю, как будет пищать Алисса, если узнает, что я трахаю регулярно ее дочь. Что я подсел на маленькую Мышку как на наркоту. Она для меня – словно антидепрессант. Вернула к жизни.
Мои размышления прервал легкий стук в дверь напротив. Там жила Любовь, что прочно ассоциировалась у меня с чем – то белым и пушистым. Как милый декоративный кролик, например. Такое что – то бесконечно милое и нежное. Прислушался.
- Милая, прости меня… Я так виновата перед тобой… Понимаю, что ты думаешь обо мне ужасно… Я хочу помириться, загладить свою вину… Я поступила так ужасно… Милая… Малышка, послушай меня… Прости… Ты у меня такая чувствительная, эмоциональная девочка, а я… Просто взыграла женская ревность… Милая, давай поговорим… Не молчи, ты рвешь мне сердце… - доносился тихий лепет Алиссы.
А вот это звездец как интересно. Что вообще происходит в этом чертовом особняке? Похоже, здесь захоронено в шкафах намного больше скелетов, чем я думал.
Глава 26
Любовь Мышкина
Мать продолжала говорить, иногда сопровождая разговор стуком. Сердце колотилось в груди, болезненно сжималось. Место удара на щеке горело так сильно, что мне хотелось сунуть лицо в морозилку. Прошла к зеркалу, смотря на себя. Синяка на щеке не было. Отчего же тогда больно до сих пор?.. Темные круги залегли под глазами, припухшие красные веки.
Я не знала, что мне делать. Бабушка учила, что всегда нужно прощать, входить в положение других. Я и сама хороша. Влюбилась в собственного отчима. В мужа мамы. Такое бывает, наверное, только в книгах да сериалах. Чувствовала вину, ощущала себя чудовищем, которое спровоцировало собственную мать на такие действия…
Оля всегда была сильной. Это сестра умеет сжигать мосты и закрывать за собой двери. Я – не такая. Я - слабая.
Сама не поняла, как очутилась около двери и повернула ручку, открывая матери. Да, мне было больно видеть ее. Дрожь пронзила тело, и я шарахнулась от миниатюрной женщины слишком очевидно в сторону. Алисса прошла в комнату, в ее руках были пара шкатулок. Она изящным движением ножки закрыла за собой дверь. Улыбалась, но улыбка не касалась ее по – прежнему острого взгляда, которым она впивалась в меня.
- Милая… Я… - начала мама, склонив голову точно виноватая. – Я не понимаю, как так получилось… Все, что я наговорила тебе, что сделала потом… Мне так плохо… Хочу загладить свою вину. Я сама виновата. Мой психолог сказала, что такое бывает. И что это от недостатка внимания родителей. А ты, милая, росла без отца и без матери, по сути… Я знаю, что виновата. И, как уже сказала, пришла загладить вину и помириться, - Алисса прошла к кровати, зовя меня за собой.
Разложила шкатулки на кровати, открывая. Едва не зажмурила глаза от яркости и красоты, что была расположена на бордовом и черном бархате. Драгоценные колье и серьги, браслеты, инкрустированные разноцветными каменьями. В них были и бриллианты, уверена, другого мать не потерпит. Но зачем все это великолепие показывать мне?..
- Выбери себе что – нибудь, - пожала плечами мать, приторно улыбаясь, заглядывая мне в глаза. – Я подарю любое. Пусть это будет знаком перемирья между нами. Я так виновата перед тобой, дочь. Хочу, чтобы ты сходила к моему психологу. И еще… Не хочу, чтобы вы возвращались назад, в те трущобы, где я оставила вас. Я подыскала тебе новую школу. Она почти идентична той, в которой ты училась, только там предоставляется проживание. Комнаты – отличные, с санузлом и кухней в комнате. И всего в восьми часах езды от нашего особняка! Ну, не чудесно ли?! – щебетала мать.
Смотрела на нее, в груди – подтачивало гадливое чувство. Что – то не так. Почему - то мать мне сейчас напоминала змею. Она настойчиво совала мне в руки свои драгоценности и говорила, говорила, говорила… Я рассматривала баснословно дорогие украшения. От них шел холод. Эти сокровища не вызывали во мне должного трепета и восторга. Ледяная красота. Как и у моей матери.
Отложила очередное украшение. Я желала искреннего разговора. Чтобы мать простила меня. Чтобы поняла, что я не хотела ей зла и сложившаяся ситуация противна мне. Но Алисса говорила что – то, а я просто смотрела на ее красивое лицо, точно на картинку. Она меня не простила. Мысль пришла внезапно и так ярко, точно одно из ослепляющих колье с бриллиантами.