- Люба, мы уезжаем. Сейчас же, - слабый голосок Мышки резанул по груди; сама она ухватилась за перила.
Алисса бросилась к Любаньке, но та шарахнулась от нее точно от прокаженной, хватаясь за щеку. Девочка побежала к Мышке, вцепилась в нее с такой силой, что обе чуть не скатились с лестницы. Алисса кричала, что не стоит рубить сгоряча, что все решаемо, со всем разберемся, что Оленька больна и требует ухода, долгая дорога ухудшит самочувствие. Обращалась к отцу, заламывая картинно руки, который смотрел на меня осуждающе. Мол, вот что бывает, когда не сдерживаешь свои эмоциональные порывы. Я лишь развел руками. Да, я - горячая голова. Даже слишком. Но когда – то научусь быть таким же хладнокровным как он. Сейчас же я взбежал за секунды на лестницу, догоняя мою Мышку.
Видел, как Алисса ломанулась следом, но твердая рука отца остановила ее, заставляя сесть на стул рядом.
- Оленька, как так?! Он принуждал тебя, я знаю! Мы получим запрет на его приближение к тебе на тысячи километров! Я засажу его! Моральный урод! – пищала вдогонку Алисса, но резко оборвалась, так как отец наклонился к ней слишком близко, что – то шепнув с тем же невозмутимым видом.
Алисса побледнела, но я видел, как раздуваются крылья ее носа. Балл мне в копилочку. Вывел суку из равновесия. Люба жалась к стенке, не понимая, оставлять ли наедине со мной сестру. Кивнул ей. Я не сделаю Мышке ничего плохого. Любовь вильнула по коридору, скрывшись за дверью своей комнаты.
- Куда ты собралась? Ты еще нестабильна, - получилось с хрипотцой от волнения.
- Ты говоришь так, будто я – психически больна! Но именно так я чувствую себя в этом доме! Отойди! – зашипела с остервенением Мышка, толкая меня в грудь кулачками; щеки ее горели так сильно, что я на секунду умилился. - Отойди! Пора положить конец этому всему! С меня хватит! Отойди, Ворон! С меня хватит жестоких бесчувственных людей!
- Я чувствую, блядь! У меня все горит в груди! Ты меня наизнанку вывернула! – перехватил ее за тоненькое запястье, приложив к своей груди маленькую ладошку, пусть чувствует сердце, что бешено бьется о ребра. – И теперь хочешь свалить в закат?!
- А ты не этого хотел, когда мы впервые переступили порог этого дома?! Уйди с моего пути, Ворон! Я больше не могу здесь находиться, - Мышка сжимала зубы, ее взгляд – такой горящий; настоящая красавица, в груди щемило.
- Хотел! Теперь – не хочу! Не уходи, Мышка, - сердце грохотало так, что я почти не слышал собственного голоса.
- Я должна. Вы все вломились в нашу жизнь, исказили ее! Сколько я дерьма пережила, сколько боли и страха… Унижений! С меня хватит! – Мышка стояла на своем, ее взгляд совсем не смягчился, она была точно танк, готовый идти в бой.
- Прости! Я хочу все исправить, но не знаю, как! – дыхание выбивалось толчками из ноющей груди; было чувство, что я сам все испортил.
- Отпусти меня. Так ты исправишь все, - поджала губы Мышка, пытаясь вырваться из моего хвата.
- Я… я… Да блядь! Я не хочу тебя отпускать! – слова застревали в горле, чувствовал дрожь, что пробиралась вдоль позвонка; говенное состояние, мать ее так!
- В жизни мы делаем то, что нужно, а не то, что хочется, Ворон, - видел, как сглотнула тяжело Мышка, как в ее глазах застыли слезы; но она была безжалостна, она уйдет.
- И ты вот так уйдешь, оставив все, что было между нами?! Вывалив все на меня?! – жесть, жжет в груди просто нестерпимо!
- А что было между нами? Трах?.. Секс?.. Наваждение?.. Сумасшествие?.. Это все не имеет значения! Когда адреналин и эндорфины сойдут, я так и останусь девочкой с трущоб, а ты – мажором! Ты начнешь винить меня во всем, и окончательно сломаешь мне жизнь! Свалишь в закат без жалости! – Мышка вбила себе в голову именно такой поворот событий; да, она постоянно твердила о том, что ее жизнь – другая, что мы – из разных миров и прочее.
- Ты не можешь этого знать наверняка. Ты даже шанса не даешь нам! – хотелось просто башкой в стенку влупиться, чтобы не испытывать того, что я чувствую.
Глаза в глаза. И они, Мышка, мать твою, говорят правду, в отличие от твоего обалденного рта.
- Могу! Ничего хорошего не получится из нашего союза. Я никогда не полюблю тебя... – Мышка запнулась, сделала вдох. – Не смогу... Ты заставил пройти меня через ад, а теперь - хочешь прощения. Нет, я никогда не прощу тебя. Никогда! Уйди!
Стало так тихо. Мы долго смотрели в глаза друг другу. А потом я отступил. Иди, Мышка. Я проиграл битву, но не войну. Я отступаю, чтобы наступать с новыми силами. Позже. Ты будешь моей. Потому что так хочу я. Потому что ты хочешь этого же, просто слишком труслива, чтобы сказать это вслух, чтобы дать нам шанс, чтобы поверить в то, что все может быть хорошо.