– А ты?
– Что я? – не сразу понял Ворон.
– Что любишь ты? – улыбнулась она.
Эливерт пожал плечами. Вопрос застал врасплох. С языка чуть само собой не сорвалось: «Тебя!». Но ведь он дал себе зарок оставить её в покое, так зачем начинать снова всё это…
А, в самом деле, что он любит?
– Небо люблю, – вдруг признался Эливерт. – Небо каждый день разное. Но всегда такое – душа замирает! Глянешь вверх, и… Почему у нас крыльев нет? Туда бы, ввысь, в эту чистую вечную синеву!
Рыжая отвернулась от окна, во все глаза изумлённо смотрела на него.
Что её так удивило – думала, он сейчас скажет: винишко и баб…
– А ещё, хорошо ночью сидеть у костра, – мечтательно добавил Эл, – слушать, как пламя шепчет что-то звёздам, искорки так и взмывают навстречу своим неземным сёстрам…
Смутившись несвойственной ему романтики, атаман добавил ещё тише:
– Меня тревожит эта гроза, и этот дом, и эта ночь. Странные они тут какие-то…
Настя вцепилась ему в руку и зашептала скороговоркой:
– Ты тоже заметил? А я решила, что слишком мнительна стала.
– Не договаривают они, врут обе, – подтвердил вифриец худшие опасения Рыжей. – Не пойму только – зачем. Не верят они нам, и я им не верю. Эх, лучше бы в лесу остались!
Рядом неожиданно возник Кайл и, очевидно, услышал последние слова Эла:
– В лесу? В такой-то ливень?
– Заварушка будет тут, рыцарь! Нутром чую! – Ворон решил озвучить свои опасения вслух. – А мои предчувствия не обманули меня ни разу. Спать надо по очереди, приглядывать за этими…
Полукровка кивнул головой, соглашаясь.
– Даже спорить не буду. У меня на душе давно неспокойно. Едва мы только к Заринке подъехали. Старшая врёт или скрывает что-то, а Альда её просто боится.
– Да они обе боятся! Аж поджилки трясутся! – нахмурился атаман. – Чего только, вот вопрос? Уж точно не нас.
Рыжая настороженно переводила взгляд с одного на другого. Не хотелось её пугать, но кто предупреждён, тот…
– Не знаю, – вздохнул Кайл. – И надеюсь, узнать нам это не придётся. Но ты прав, тут всё страхом пропитано. Кажется, его можно руками потрогать.
– Давай я первый покараулю, – решил Ворон. – И надо по-тихому милорду рыцарю и Ушастику всё объяснить.
Северянин оглянулся на друзей, сидевших за столом, позвал негромко:
– Эй, Далард, идите сюда! Решим, кто где спать ляжет…
***
Ненастье за окном и не думало стихать. Время от времени сердито ворчал гром. Под монотонный шум дождя Эла клонило в сон, и он, сидя за столом, устало тёр глаза.
Гулкий стук в ворота моментально привёл атамана в чувство. Звук в ночи раскатился набатом, разбудив и напугав всех, кто уже успел угомониться. Ворон прибавил огня в лампаде, легко поднялся и бесшумно приблизился к окну.
В ворота снова кто-то загрохотал с силой. Эл слышал, как сердито заворчал пёс, забившийся от ливня в конуру.
Из-за ширмы выползла суровая хозяйка, бледная, как полинялая шаль, в которую она куталась. Следом появились три перепуганных рожицы – беременная молодка да пара ребятишек, таких белобрысеньких, словно Альда была им родной мамкой.
Вся компания атамана тоже уже была на ногах.
– Никак гости к Вам, хозяюшка? Кого это принесло среди ночи? – ядовито хмыкнул Эл.
– Кабы я знала, милорд, – чуть слышно пролепетала Данушка.
И Ворон почти поверил ей на этот раз.
– Может, это мужики ваши вернулись? – вмешался Наир.
– Чего бы им средь ночи назад вертаться? Чужой это кто-то… – хозяйка в страхе покосилась на дверь и окна и скороговоркой забормотала обережную молитву.
Но новый стук оборвал её на полуслове. Всполошились все всерьёз. Альда прижимала к себе детей, словно наседка. Настя вздрогнула и невольно взялась за рукоять клинка. Да и рыцари заметно напряглись.
Едрить, да что же такое творится в этом доме?! Ворон ненавидел быть в неведении.
И не только он. Далард посмотрел на перепуганных баб и решительно двинулся к выходу со словами: