Обеспокоенным взглядом Дэниел снова осмотрел зал, стараясь разглядеть в толпе гостей знакомое лицо.
— Где, черт возьми, Лорелея? — спросил он Сильвейна.
— Грета, говорила о новом платье — подарке от Жозефины.
У Дэниела от ужаса волосы встали дыбом. Как неосторожно с ее стороны принимать подарки от волчицы, которая чуть не проглотила ее живьем. Своей агрессивностью она заразила и Лорелею, и ему оставалось только надеяться, что ее влияние со временем исчезнет.
Не переставая об этом думать, Дэниел вышел через высокие стеклянные двери на веранду. Воздух благоухал ароматом роз и свежескошенной травы. На этом самом месте восемь лет назад он сражался с ревущей толпой бунтовщиков. Теперь же только в его воспаленном мозгу жили воспоминания об этой бойне и ощущение того, что он шагает по крови.
Но странно, сегодня он уже не испытывал прежней боли. И все благодаря Лорелее. Теперь, когда он будет думать о Тюильри, он станет вспоминать ее, а не восемь сотен убитых швейцарцев. Гнетущая тяжесть вины начинала ослабевать.
И вдруг Дэниел почувствовал себя неуютно от одной мысли о том, что он теряет Лорелею, любовь и поддержка которой именно сейчас были ему так необходимы. Дэниел признался себе, что он живет только для нее и Мьюрона.
Суматоха в самом центре большого зала заставила его вернуться. Раздался женский визг, и танцующие пары отпрянули в разные стороны, освобождая место. С оглушающим звоном разбился бокал.
Болонка Жозефины с резким лаем металась среди собравшихся, Барри, виляя хвостом от радости, не отставал от нее ни на шаг. Лорелея, завернувшись в большую шаль, бежала следом за Барри.
Жозефина вцепилась в подлокотники своего похожего на трон кресла. Она открыла рот, но от ужаса не могла вымолвить ни слова, а Бонапарт в это время громко хохотал.
Заметив свою хозяйку, Фортюне бросилась к помосту. Барри открыл пасть и наклонил массивную голову, чтобы схватить свою добычу. Фортюне вскарабкалась по ступенькам, быстро проскочила под столом и, дрожа всем телом, улеглась на колени Жозефины.
Через несколько секунд Лорелея остановилась у основания помоста и схватила Барри за ошейник. Очаровательно зардевшись, она собрала рукой на шее шаль и присела в реверансе.
— Прошу извинить меня, — произнесла она, взглянув на первого консула и его жену. — Барри сбежал из наших апартаментов, прежде чём я успела остановить его.
— Он самый настоящий зверь, — заявила Жозефина, ощупывая Фортюне, пытаясь найти укусы. — Его бы следовало…
— …похвалить за то, что попытался очистить дворец от паразитов, — усмехнулся Бонапарт, подзывая лакея. — Отведите любимицу моей жены в безопасное место, — приказал он, бросив презрительный взгляд на дрожащую собачонку.
Лакей с Фортюне направился в апартаменты Жозефины. Сильвейн принял из рук Лорелеи Барри и потащил упирающегося пса к выходу из зала. С облегчением вздохнув, Лорелея снова присела в реверансе.
— Генерал, — произнесла она. Ее низкий голос привлек стоявших неподалеку гостей. — Примите мои поздравления по поводу вашей блестящей победы в Италии.
— Благодарю, — ответил первый консул, — еще несколько таких побед, как в этом походе, и мое имя войдет в историю.
— Вы правы, сэр.
Вытянув шею над морем голов, Дэниел мог увидеть сияющую, соблазнительную улыбку на прекрасном лице Лорелеи: улыбку женщины, осознающей свою привлекательность.
Лорелея увидела его. Их взгляды встретились. Глаза Лорелеи неестественно ярко сверкали. С улыбкой на губах она с вызовом посмотрела на Дэниела.
Сердце Дэниела сковало холодом. Он начал пробираться вперед сквозь толпу, но встал Бонапарт и со своего помоста объявил:
— Танцуют все! — он усмехнулся, заметив злобный взгляд Жозефины. — Я гораздо уютнее чувствую себя на поле битвы, но музыканты могут приладиться к моим шагам.
Честь, оказанная Лорелее, вызвала шепот среди гостей бала. Лакей унес ее шаль.
— Красавица, — пробормотал мужчина рядом с Дэниелом. — Наверное, это та маленькая швейцарка.
— Ах, какое платье! — заметил кто-то еще.
— Я думал, что греческий стиль уже не в моде.
— Она вернет его назад, вот увидите.
— Торнон еще поразит нас своими моделями.
— А дорогая Жозефина сразит ее.
Это сказал Люсьен Бонапарт, который смотрел на свою невестку со злобной неприязнью.
Бонапарт повел Лорелею в танце. Дэниел был шокирован. Он слепо пошарил рукой за своей спиной и оперся на балюстраду. Как и все мужчины, находящиеся в Тюильри, он не мог оторвать глаз от Лорелеи.