Ему стало стыдно за свою животную страсть. Он набросил на нее покрывало.
— Зачем ты это сделала, Лорелея? Зачем ты спровоцировала меня?
— Я дочь шлюхи короля Людовика, — как бы между прочим заметила она. — Просто я хотела сыграть эту роль, — она пошевелилась, ее обнаженное плечо блеснуло в свете свечи. Он заметил красные отпечатки на нежной коже, где он впивался пальцами в ее тело. — А ты сыграл свою.
У него тоскливо заныло сердце.
— Нет, о нет! Ты не можешь так думать, Лорелея, ты осталась тем же человеком, каким была до того как узнала правду. Ничего не изменилось.
— Изменилось все. Я — творение преступной, тайной страсти; дочь своих родителей, — она горько рассмеялась. — Что за ирония судьбы? Дочь короля выходит замуж за простолюдина.
Ее откровенные издевательства неприятно поразили Дэниела.
— Не надо так говорить, Лорелея. Умоляю, не надо.
— Мы должны развестись, Дэниел.
Он вскинул голову. Это был его план с самого начала, но как-то получилось, что, даже сам того не сознавая, он отказался от него.
— Лорелея, я говорил тебе, не будет…
— Аннулирование, наверное, подойдет лучше, так как церковь воспрещает…
— Черт возьми, я хочу знать…
— Да? — спросила она, усаживаясь. — Но ведь так и было, Дэниел. Ты все время знал об этом.
— Прости меня. Я должен был сказать тебе о родителях. Видит бог, я хотел это сделать.
— Теперь уже слишком поздно каяться, Дэниел. Он посмотрел на часы. Ему хотелось провести остаток ночи с ней, признаться во всей лжи, что когда-то наговорил ей, но через час ему нужно быть у архивной тюрьмы, чтобы освободить из заточения Мьюрона.
— Пожалуйста, не совершай никаких необдуманных поступков, — сказал Дэниел, потянувшись к ней.
— Типа изнасилования? — бросила Лорелея вздрогнув от его прикосновения.
Она отбросила покрывало и встала с кровати. Разорванное платье болталось у нее на спине, но он не испытывал никакого желания, только глубокое, неприятное сожаление.
— Я пойду спать. Одна, — она остановилась, чтобы достать ключи из кармана его сюртука. Рядом на полу валялся скомканный клочок бумаги, ветром его занесло под кровать. Лорелея повернулась и посмотрела на Дэниела:
— А после этого я собираюсь положить конец нашему браку и зажить своей собственной жизнью.
Лорелея захлопнула дверь своей спальни и повернула в замке ключ. Долго смотрела на дверь. Она ненавидела его за ту власть, которую он еще имел над ее чувствами. Ненавидела за то, что старые раны еще отражались в его глазах потрогали ее сердце. За то, что он скорее умрет, чем признается, что она нужна ему.
Лорелея не могла оставаться с ним. Если она это сделает, то скоро обнаружит себя валяющейся у него в ногах, превратившейся в полное ничтожество. Она будет ничем не лучше своего отца, болтающегося как лист на ветру, неспособного прибиться ни к одному берегу.
Она сняла с себя прекрасное платье. Конечно, она привлекла сегодня к себе внимание Дэниела. Лорелея вспомнила то мгновение, когда он только увидел ее в этом платье. Вихрь чувств: удивление, восхищение и ярость, отразившиеся на лице Дэниела, будет жить в ее памяти все последующие годы. Только на мгновение она почувствовала себя по-настоящему прекрасной, ощутила власть над мужчиной, которую не могла дать ни королевская кровь, ни происхождение, ни титул.
На разорванном шелке все еще сохранялся запах их любви. Любви? Это была похоть и одержимость. Сорвав с себя остатки платья, она направилась к кровати. Она никогда больше не наденет такое платье. Лорелея отбросила покрывало и обнаружила сложенный клочок бумаги. Нахмурившись, она развернула его и подошла к окну, повернув записку к свету фонарей в саду.
«Приходи немедленно, — прочитала она. — Отец Джулиан хочет тебя видеть».
Записка была подписана отцом Ансельмом. Со страхом в душе Лорелея бросилась к шкафу. Ее брюки, рубашка и куртка, свежевыстиранные и выглаженные, лежали на дне ящика.
«Неужели я всегда буду действовать по прихоти других, бросаться на первый же зов?» — размышляла Лорелея. Такова была ее профессия. Тот факт, что она врач, исключал всякую личную неприязнь. Настоятель был болен, может быть, ему стало хуже.
Она натянула на себя привычную одежду и посмотрела на открытую дверь. Без сомнения, Дэниел попытается остановить ее, или, по крайней мере, захочет сопровождать. Она не могла больше встречаться с ним этой ночью. А Сильвейн, вне всякого сомнения, сторожит у входа в их апартаменты.
«Прекрасно», — подумала она, бросив взгляд на окно. Настало время принимать собственное решение и действовать по своему усмотрению. Видит Бог, она должна это сделать.