Наслаждаясь тишиной, девушка обвела взглядом знакомую комнату: тяжелая деревянная скамеечка для молитв перед образом; укромная ниша у окна, где она в детстве сидела и рисовала свои картинки, пока отец Джулиан работал; массивный сосновый письменный стол со множеством отверстий от сучков — все это она знала наизусть.
Но не все воспоминания об этой комнате были приятными. Время от времени кабинет становился местом бурных споров и серьезных дискуссий о том, что она за личность и кем бы он хотел видеть ее в будущем. И даже во время самых горьких ссор Лорелея ни разу не усомнилась в отеческой любви к ней отца Джулиана.
Девушка заерзала на стуле и решила рассказать отцу Джулиану о подозрениях Дэниела, но не желая обидеть кого-либо из обитателей приюта подобными обвинениями, передумала.
Настоятель собрал свои бумаги в аккуратную стопку и положил рядом с чернильницей. Наконец он посмотрел на нее.
— Ди Лидо и баронесса уже уехали?
Лорелея кивнула:
— Сразу же после утренней молитвы.
Девушка пыталась преодолеть чувство вины, которое сейчас испытывала. Она должна была рассказать настоятелю о том, что отослала свой трактат барону Неккеру, и о своей просьбе к его дочери Жермин. Наверняка, он об этом скоро и сам узнает.
— Я был занят, — сказал отец Джулиан, — и не смог проводить их.
Но вся правда заключалась в том, что отец Джулиан ненавидел прощания. Он как будто боялся тех испытаний, которые жестокий внешний мир готовит людям, покидающим горы.
— Как малышка? — спросил он. — Она хорошо спала?
— Хорошо, святой отец. Она быстро уснула после того, как Дэниел целый час рассказывал ей историю о Вильгельме Телле, — у Лорелеи вспыхнули щеки. Как такое может быть? В одно мгновение Дэниел нежен и внимателен к ней, а в следующее — сдержан и холоден. — При прощании отец Эмиль взял все в свои руки, — продолжила она свой рассказ, — и напоследок произнес одну из своих пламенных речей о том, как восстал простой народ, требуя у землевладельцев вернуть им их права.
Отец Джулиан приподнял одну бровь:
— И, без сомнения, отец Гастон возражал ему, напоминая об ответственности работников перед их хозяевами?
— Конечно, — Лорелея доверчиво улыбнулась. — Эти двое никак не поладят, но, мне кажется, им нравится, что они такие разные.
Глаза настоятеля насмешливо сверкнули, но он ничего не возразил.
Потеряв терпение, Лорелея спросила:
— О чем вы хотели поговорить со мной?
Он посмотрел на нее холодным, ясным взглядом:
— О Дэниеле Северине.
Девушка напряглась, как натянутая струна. Она пыталась сохранить на лице безразличное выражение. «О Боже, — подумала Лорелея. — Должно быть, у отца Джулиана тоже возникли подозрения. Или он узнал о трактате?». В душе она вся съежилась, ожидая гнева, но худшим наказанием было бы разочарование настоятеля в ней.
— Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, — произнес, наконец, отец Джулиан.
— Но он мой пациент.
— Он уже достаточно силен, чтобы работать. Ты не должна проводить с ним столько времени. Этот человек — негодяй, Лорелея. Я не верю ему.
— Это несправедливо! К нему надо относиться с сочувствием, а не с подозрением. Я не могу поверить, что вы так бесчувственны к боли страдающего человека.
— Страдающего? — усмехнулся отец Джулиан. — Он опасен, как медведь в капкане. Удивлен, что ты защищаешь его. На твоих глазах он убил человека.
— Но Сильвейн объяснил…
— Объяснил. Сильвейн верит, что смерть бандита была твоим спасением. Но все равно Дэниел Северин — опасный человек.
— Он сам находится в опасности, и вы должны об этом знать.
Отец Джулиан схватился за крышку стола:
— Почему ты так говоришь?
— Кто-то пытался убить его.
— Взрыв в лазарете был несчастным случаем, — настаивал отец Джулиан. — Ты разве не понимаешь сама, что происходит? Он уже успел задурманить твои мозги. А это еще одна причина, чтобы избегать его. — Не спуская с девушки глаз, он вложил ей в руки письмо. — Когда к месье Северину вернулась память, я сделал о нем запрос в Париж.
— Запрос? Но Эверард не привозил почту с тех пор, как…
— Эверард не единственная моя связь с внешним миром.
Только сегодня, после стольких лет жизни в приюте, Лорелея с удивлением обнаружила, что у отца Джулиана есть тайны, что письма приходят и уходят, Но никто об этом даже не подозревает.
Девушка со страхом посмотрела на лист бумаги, зажатый у нее в руке. Письмо было подписано Жозефом Фуше — министром полиции Парижа. О чем оно? Какие тайны ей раскроет?