— Там все написано. Северин рассказал нам правду о себе. Он служил капитаном в швейцарской охране короля. В Тюильри он был ранен и заключен в Карм. После выхода из тюрьмы Дэниел Северин стал наемником. Но не простым наемным солдатом.
Мрачное предчувствие холодом сковало девушку. Лорелея попыталась прочитать письмо, но буквы расплывались перед ее глазами. Она посмотрела на настоятеля и прошептала:
— Расскажите мне, что было дальше.
— Многим он известен как Ворон. Он нанимается на выполнение самых гнусных заданий.
— Заданий?
— Воровство, шпионаж, — отец Джулиан сделал паузу. — Убийство.
Слова настоятеля камнем упали на сердце девушки. Неужели Дэниел сам устроил этот взрыв, зная, что она положит полено в печь, чтобы согреть комнату? Лорелея покачала головой, отвергая собственные предположения. Это нелепо и глупо. Ее ничем не примечательная жизнь не стоила стольких хлопот. У нее не было врагов, и она никому не угрожала. Наемник ничего не выиграет, убив ее.
— Если это правда, — спросила она, — если глава полиции Парижа все знает, тогда почему он позволяет Дэниелу разгуливать на свободе? Почему он не арестует его и не посадит в тюрьму?
— Нет доказательств, только слухи. Но для меня достаточно и этого, чтобы насторожиться. Еще о нем идет молва как о великом соблазнителе женщин, — отец Джулиан указал на один из абзацев письма: — Вот этот его роман меня особенно смущает. Два года Северина видели в компании некой Ами де Ронзак. Потом они расстались. Спустя некоторое время после разрыва их отношений женщину обнаружили мертвой. Причина смерти — слишком большая доза опия.
Лорелея я закусила губу.
— Самоубийство?
— Да. Согласно полицейскому рапорту, пишет мне Фуше, женщина стала унылой и подавленной после того, как Северин оставил ее ради другой.
Последним разоблачением Дэниела сердце Лорелеи было разбито вдребезги. Она подозревала, что у Дэниела были любовницы. Сегодня девушка получила подтверждение своим подозрениям.
— Теперь ты понимаешь, почему я требую от тебя, чтобы ты держалась подальше от Дэниела Северина?
Лорелея положила письмо на стол и задумалась. Не было ли это послание обвинительным актом, не подтвержденным доказательствами? Слухи — это не основание для обвинения в столь гнусных злодеяниях. Или это была правда о подлеце?
— Я принял решение насчет тебя, Лорелея. Голос настоятеля вывел девушку из задумчивости. Она внимательно взглянула на него. Никогда еще Лорелея не видела его лицо таким бледным и напряженным.
— Ты должна уехать из приюта, и очень скоро. До прихода армии Наполеона, — произнес настоятель, не поднимая на Лорелею глаз.
— Вы имеете в виду, что мне нужно уехать на время, пока здесь будет Бонапарт? — уточнила Лорелея.
— Нет. Насовсем, — покачал головой настоятель, все еще не отваживаясь посмотреть на девушку, застывшую от его слов. — Ты дашь обет в Цистерцианском женском монастыре строгого обряда. Это в Испании. Я еще не закончил приготовления, но…
— Монастырь в Испании? — с возмущением переспросила Лорелея и встала так резко, что опрокинула табуретку. — Монахиням там запрещают не только разговаривать, но и думать!
— Но, Лорелея духовные награды…
— Я не поеду туда, — отрезала она. Я не променяю свою жизнь на мучительно долгие годы затворничества, молчания и покаяний. Я хочу быть врачом. — Вот и все. Слова были произнесены.
— Ты не сможешь стать врачом здесь, в приюте. Но ты можешь лечить в монастыре. Это единственный для тебя выход.
Боже, а она была так уверена в исполнении своих самых сокровенных желаний.
— Единственный выход куда? К чему?
И тогда отец Джулиан поступил странно. Он встал, потянулся через стол и взял ее за руки.
— Единственный выход, чтобы обеспечить твою безопасность, моя дорогая девочка, — прошептал он.
— Отец Джулиан, вы пугаете меня своими разговорами об изгнании. Я ничего не понимаю.
Он отпустил ее руки, обошел вокруг стола и поднял табуретку.
— Ты уже стала взрослой женщиной. Другие монахини станут тебе сестрами. Тебе ничего не нужно понимать. Тебе нужно только повиноваться.
Лорелея попятилась. Она не узнавала этого человека, этого незнакомца, который хотел прогнать ее из дома.
— Лорелея…
— Нет! Мне уже почти двадцать один год. Я сама могу принимать решения, отец Джулиан. Я больше не хочу слышать о монастыре.
Девушка выскочила из комнаты, сбежала вниз по лестнице и вырвалась на залитую солнцем улицу. От набежавших слез все расплывалось перед ее глазами. Мельком Лорелея заметила, что Сильвейн прервал работу и повернулся в ее сторону. Откуда-то издалека до девушки донесся голос отца Эмиля, который звал ее. Но Лорелее хотелось побыть один на один со своей бедой.