Наблюдая за отцом Джулианом поверх своей кружки, Дэниел сделал большой глоток пива, наслаждаясь его терпким вкусом. Настоятель приюта обеспечивал безопасность Лорелеи и сохранность ее сокровищ — если они, конечно, существовали, — в течение двадцати лет.
Но все равно Дэниел решил сам проследить за тем, чтобы она благополучно добралась до монастыря. Тогда он будет свободен. Свободен и спокоен. Больше не будет отвечать за жизнь незаконнорожденной принцессы. И больше ничего не будет должен Жозефине Бонапарт.
Ему придется солгать жене первого консула, но эта перспектива не пугала Дэниела. Можно сказать ей о том, что он обманом увел дочь Людовика XVI из приюта, и во время их путешествия несчастная девушка погибла, сорвавшись в пропасть. Поди проверь, правду он говорит или лжет, если тело лежит на каменистом дне далеко в горах, где путешественники так редки. Да и кто пойдет проверять? О Лорелее никто и никогда больше не услышит.
Такой исход дела должен удовлетворить Жозефину. Это заставит ее умалчивать об их прошлом и больше не влиять на политику Швейцарии.
Но в глубине души Дэниел чувствовал смутное волнение. Его сегодняшняя встреча с Лорелеей вызвала к жизни новые, неведомые ему чувства: уважение к женщине, преклонение перед ней и восхищение. Его, Дэниела Северина, который всегда считал, что отлично знает и потому презирает сущность женщины, пугали перемены, происходящие в нем. Его привычные представления о женщине никак нельзя было отнести к Лорелее де Клерк. Под ее заурядной внешностью он обнаружил душевную красоту и щедрость, которые приводили его в смятение. Дэниел заглянул в ее бездонные карие глаза и увидел там любовь и доверие, которые пошатнули все его прежние представления о женщинах.
Дэниел представил себе Лорелею, изгнанную из ее дома в горах, из привычной обстановки, в которой она прожила всю свою жизнь, лишенную работы, общения с дорогими ей людьми, разлученную с любимым человеком, заточенную в монастырь.
Ее, так жаждавшую полнокровной жизни, нельзя связать строгими обетами. «Она сильная, — твердил себе Дэниел. — Она со всем справится, она все выдержит». Но прежде чем он сможет убедить Лорелею в правильности принятого отцом Джулианом решения, Дэниел должен был поверить в это сам. Он должен был знать, что Лорелея не сделает никаких опрометчивых поступков.
Дверь в трапезную с шумом распахнулась. Все повернули головы в сторону входа. В мерцающем свете ламп глаза Лорелеи казались большими и темными, словно два синяка. На ее лице была растерянность и боль. В руках девушка держала стрелу, отделанную перьями ворона. Отец Джулиан захлопнул молитвенник. Мужчины замолчали. Дэниел понял, что никто ранее не видел ее в таком состоянии.
Не отрывая полных муки глаз от Дэниела, она по проходу медленно подошла и положила перед ним на стол стрелу. Он почувствовал приторный сладковатый запах и посмотрел вниз. Стрела была перепачкана кровью.
— Будь ты проклят, — прошептала она. — Будь ты проклят за жестокое, подлое убийство.
Дэниел вскочил на ноги и схватил ее за плечи, стараясь отыскать рану на теле девушки. Каноники и послушники тесно обступили их.
— Что случилось, Лорелея? — требовательно спросил Дэниел.
— Куда ты ранена? — забеспокоился отец Ансельм, быстро пробираясь к ней.
Не обращая внимания на отца Ансельма, Лорелея сбросила руки Дэниела и отступила назад. Ее лицо было бледным, как выбеленная солнцем кость.
— Не прикасайся ко мне.
Дэниел был потрясен. Ему знакомо чувство ненависти, но ненависть Лорелеи пугала его.
— Где ты взяла это? — изумленно спросил отец Джулиан. Он осторожно взял в руки стрелу.
Лорелея не спускала с Дэниела возмущенного, презрительного взгляда.
— Я вытащила эту стрелу из тела животного, убитого этим человеком. Послушайте, он убил Красавицу. Месье Северин убил нашу Красавицу.
За спиной Дэниела раздались мучительные стоны и слова проклятия.
— Месье Северин, — настоятель пылал от гнева так, что Дэниел мог чувствовать этот жар своей кожей. — Надеюсь, вы объясните свой поступок?
— Это ошибка, — проговорил он, смущенный, взбешенный и испуганный более, чем хотел себе признаться. — Я никогда…
— Стрела вошла под четвертое ребро, — произнесла Лорелея безжизненным голосом. — Я могу судить по большому количеству крови, что стрела пронзила аорту. Мы можем пойти забрать ее? Можем мы забрать ее и принести домой?
Дэниелу очень хотелось обнять девушку и попытаться убедить ее в своей невиновности. Но он сдержался. Лорелея не поверит ему. Ей будет неприятно его прикосновение.