Часовой замер, а потом отбежал от здания.
— Кто идет? — крикнул он по-немецки.
Другая шашка полетела на крышу склада.
— Диверсанты! — заревел часовой, прицеливаясь.
Стрела Дэниела угодила ему прямо в живот. Мужчина закричал от боли и выстрелил, падая на землю.
Из казарм выскакивали солдаты в нижних рубашках и быстро рассыпались по внутреннему двору форта.
Третий часовой бежал к группке затаившихся в темном углу людей. Дэниел бесшумно сразил его стрелой.
— Уходим! — закричал он, когда последняя шашка угодила в цель. Он развернулся и побежал к проему в стене.
Загрохотали выстрелы. Дэниел увидел, как Эмануэль перепрыгнул через нагромождение камней у пролома и исчез в спасительной темноте.
— Проклятие! — прошипел Шарон и последовал за ним.
Дэниел оглянулся. Мишель стоял посреди двора как вкопанный, только губы шевелились в беззвучной молитве. В нескольких ярдах в стороне от него австрийский солдат поднимал свой мушкет.
Дэниел извлек еще одну стрелу из колчана и прицелился. В полете зашелестели перья ворона. Острый наконечник вонзился прямо в горло солдата. Юноша вышел из оцепенения и бросился к черному зеву отверстия в стене. Пули звонко зацокали вокруг него.
Грохот взрыва потряс форт. Кричали люди. В горящем нижнем белье солдаты разбегались по лагерю. Свежая кладка стены начала обваливаться, угрожая перекрыть Дэниелу все отступы из форта, и он поспешил вслед за своими спутниками.
Они с Мишелем скатились с усыпанного камнями холма как раз в тот момент, когда Шарон исчез за высокой насыпью. Зарево пожара было видно далеко за пределами форта. По холму взбирались французские пехотинцы.
Дэниел бежал, перепрыгивая через камни и огибая заросли, надеясь по пути разыскать Эмануэля. Он чувствовал, что в большом долгу перед этим человеком. Преступник с Мартиники дал ему долгожданный козырь в опасной игре с Жозефиной. И, возможно, доказательство невиновности Мьюрона. Но Дэниел не обнаружил и следа Эмануэля ни среди валунов, ни на берегу реки ниже форта. Он побежал в лес.
На каменистом склоне двое мужчин столкнулись нос к носу. Один — австриец, вооруженный мушкетом со штыком. Другим был Мишель.
Дэниел взял в руки лук и стрелу.
— Сдавайся, — потребовал австриец.
— Н… н…
Дэниел прицелился. Мишель опрометчиво встал между ним и австрийцем.
— Ну, давай, парень, сдавайся. Я не хочу убивать тебя.
Стоя под прицелом мушкета, Мишель изо всех сил старался выговорить хоть слово.
— Никогда! — наконец вымолвил он. — Я никогда не сдамся. Французы взяли форт Бардо.
Австриец сделал резкий выпад и ударил Мишеля штыком. Дэниел опустил лук. Придется сразиться врукопашную, потому что он не мог точно попасть в цель.
Австриец отступил. Мишель вырвал из его рук оружие. Не раздумывая, юноша вонзил штык в живот солдата. Затем, согнувшись от боли, пытаясь закрыть руками глубокую рану, он исчез в темноте. Дэниел открыл было рот, чтобы позвать юношу. За его спиной по каменистой земле раздались шаги. Дэниел обернулся в тот момент, когда приклад ружья опускался ему на голову.
Туда-сюда сновали санитары, укладывая раненых в карету скорой помощи.
Лорелея заставляла себя сосредоточиться на работе, но с каждым вновь прибывшим раненым сердце ее замирало. «А, может быть, этот человек — Дэниел?». Она боялась найти его с переломанной ногой или рукой, с пулевым ранением в груди или, что было самым худшим, мертвым.
— Много раненых? — прервал ее мысли голос Бонапарта.
— Теперь уже мало, сэр. И никому не требуется хирургическое вмешательство, — ответил Ларри. Он вытер руки о фартук, решив воспользоваться временной передышкой.
Бонапарт обернулся к одному из своих адъютантов:
— Есть какие-нибудь новости о Вороне? Лорелея не расслышала ответа, потому что со стороны дороги раздались радостные крики солдат. Выскочив на улицу, она посмотрела на темную скалу, на которой возвышался форт Бардо.
Крики ликования оглушили ее. Там, вдали, все было светло как днем. Языки пламени жадно лизали ночное небо.
— Они взорвали склад боеприпасов! — закричал какой-то человек.
— Снова Республика победила!
Солдаты обнимали друг друга, отплясывая сумасшедшую джигу. Барри прижался к Лорелее и в испуге поскуливал. Бонапарт смотрел в полевой бинокль на взорванную крепость. Грохот взрыва смешался с ревом бушующего пламени.