Притащился Барри и по-хозяйски обошел комнату, обнюхивая каждую вещь и фыркая от новых, незнакомых запахов. На сосновый паркетный пол из его рта капала слюна. Сжалившись, Дэниел бросил ему хрустящую булочку.
Позабыв о своем голоде, Лорелея подбежала к окну.
— Кружевные занавески, — воскликнула она, щупая пальцами изящной работы ткань.
Для нее все было внове, и девушка по-детски восхищалась привычными для других вещами.
— У нас окна выходят в сад. Как здорово!
Дэниел выглянул на улицу. Крошечный дворик был огорожен выщербленной непогодой каменной стеной, по которой вились редкие розы, а в горшках вдоль посыпанной гравием дорожки стояла сирень.
— Действительно, очень хорошо, — сдержанно произнес Дэниел.
Он подошел к столу, налил из тяжелого глиняного кувшина вина и залпом выпил.
— Боже, посмотри на эту ванну, — сказала Лорелея, заглянув за ширму.
Он отодвинул ширму в сторону. В маленьком закутке стояла длинная медная ванна, на краю которой лежало белоснежное белье. От поверхности воды поднимался пахнущий розами пар. Дэниел припомнил неуклюжие сидячие ванны приюта и сообразил, что она никогда не видела таких.
— Господи, а это что? — спросила Лорелея, поднимая расписной фарфоровый горшок.
Дэниел усмехнулся:
— Это… для личных нужд.
— О, и это здорово, правда?
Эта простая комната с добротной мебелью могла бы служить бельевой для леди, которых Дэниел знал интимно. Но Лорелее она показалась настоящим дворцом. И, похоже, Лорелее нравился вкус происшедших с ней перемен. Но с чем еще ей как его жене придется столкнуться в дальнейшем?
— Зачем ты просила Бонапарта поженить нас? — чуть ли не шепотом спросил он.
Она взъерошила свои блестящие кудри:
— Ты начинал трусить. А я не хотела потерять тебя. И ты сам еще можешь не сознавать того, но для тебя будет катастрофой, если потеряешь меня.
Он отвел в сторону взгляд, онемев от категоричности ее заявления.
Лорелея вернулась к столу.
— Мне здесь очень нравится, Дэниел. Здесь все превосходно, — девушка попробовала вино, закрыв от удовольствия глаза. Она выглядела восхищенной, прекрасной и соблазнительной. — Ты знаешь, что делает все это еще более привлекательным?
«Твое тело под тонкой рубашкой», — подумал Дэниел.
— Не могу догадаться, — вслух произнес он.
— Это наша свадебная спальня.
У Дэниела пересохло во рту, и он поспешил наполнить свой стакан вином.
— Лорелея, сядь.
Они сели напротив, отделенные друг от друга столом, заставленным простыми крестьянскими кушаниями.
— Мы слишком поспешно поженились.
Она рассмеялась, хлопнув себя по бедрам:
— Поспешно! Бог мой, Дэниел, я бы сошла с ума, если бы пришлось ждать чуть больше.
Он залпом выпил вино:
— Думаю, мы должны расторгнуть брак. Я отвезу тебя в Коппе. Ты сможешь жить в замке с Жермин и бароном Неккером.
Лорелея насторожилась:
— Прости, ты, кажется, сказал «расторгнуть брак»?
— Да.
У нее задрожала нижняя губа. В смятении она принялась покусывать ее.
— Но почему ты передумал?
Ее пальцы скользнули по краю бокала, а потом стерли капельку вина с тонкой ножки. Дэниел оторвал взгляд от ее пальцев:
— Я говорил, что не собирался жениться на тебе. В нашем случае самое лучшее — развод.
— Но только не в союзе, освященном церковью, — она поймала еще одну каплю вина и облизала палец.
Он беспокойно заерзал на стуле:
— Тогда аннулирование. Церковь это позволяет.
— Только в случае кровного родства. А мы с тобой не родственники.
«Но мы вступили в неравный брак, — хотелось сказать Дэниелу. — В твоих жилах течет кровь целой династии французских королей, а я — сын простой воровки лошадей и мужчины, который даже не подозревает о моем существовании».
Как завороженный, он смотрел на ее руку, двигающуюся по бокал с вином. У нее были очень чувствительные пальцы: быстрые, но нежные; мягкие и знающие. Руки врача, руки любовницы.
— Есть другой способ, — настойчиво продолжил Дэниел. — Брак, который не был скреплен супружескими отношениями.
— Если ты хоть на минуту подумал, что я не собираюсь вступить с тобой в супружеские отношения, тогда ты очень ошибаешься. Я твоя жена перед Богом, Дэниел Северин, и ты не посмеешь отказать мне в этом.
Она перебросила ногу через подлокотник кресла и ритмично покачивала ею в такт своим словам. Движения гипнотизировали его.