Дэниел ласкал ее теплое, отзывчивое тело. Он видел свое отражение в темном омуте ее глаз. На ее лице, освещенном мягким светом лампы, он увидел выражение бурной, нескрываемой страсти. Никогда он еще не был настолько уверен в желании женщины — и в его искренности. Обычно он видел в глазах женщин молчаливое требование и холодное пренебрежение. Лорелея хотела его, но она не знала, что он не в силах дать ей то, в чем она так нуждалась: любовь, уверенность в завтрашнем дне и счастье. Понятия эти были ему так же чужды, как молитвы проклятым.
«Я приму то, что у тебя есть», — сказали ему ее широко распахнутые, манящие глаза.
«Если б ты только знала, как мало я могу тебе дать», — беззвучно ответил он.
Его губы прикоснулись к впадинке на ее нежной шее, и она изогнулась, чтобы ему было удобнее целовать. Пальцы Дэниела ласкали нежную кожу на ее руке, слегка задержавшись на запястье в том месте, где бился пульс. Их пальцы переплелись, как сжатые в мольбе руки.
Дэниел подавил в себе желание зарыться в нее. Ее удовольствие должно наступить первым; это была единственная правда, которой он не хотел изменять. Видит Бог, ему больше нечего было ей предложить.
— Лорелея…
— Гмм? — она посмотрела ему в лицо.
В ее золотистых глазах сияло обожание. Ему захотелось умереть, чтобы навеки похоронить того хладнокровного, испорченного человека, каким он был до встречи с нею, и возродиться обновленным.
— Предполагаю, если тебя обучали медицине, ты понимаешь как все… происходит между мужчиной и женщиной? — еще ни разу ему не приходилось объяснять женщине подобные вещи. — Поэтому знаешь ли ты…
— Знаю.
Он с облегчением вздохнул:
— Тогда ты понимаешь, что боль…
— Боль? — девушка застыла в его руках. — Дэниел, клянусь, что я не причиню тебе боли.
— Черт возьми, — он сел и откинулся на подушку. — Ты только что сказала, что все знаешь и понимаешь, — Дэниел погладил ее по мягкой щеке. — Это не я, а ты почувствуешь неудобство.
— Ты сказал «боль», а не неудобство.
— Ну, это когда как.
— Но я никогда ничего не читала такого, где говорилось бы о боли, черт возьми.
— Первый раз так бывает у большинства женщин.
— Почему?
Он с шумом выдохнул воздух:
— Мне никогда раньше не приходилось объяснять интимные подробности.
— Просто расскажи мне.
Лорелея сложила руки на его груди и положила на них голову. Блестящие локоны волос мягко касались его груди. Ее невинность разрывала ему сердце. Как он мог раньше думать, что она обыкновенная?
— Проведи аналогию с чем-нибудь, — попросила она. — Я люблю аналогии.
Дэниел закатил глаза.
— И это я слышу от женщины, которая однажды сравнила мои мозги с помятым персиком, — он убрал прядь волос с ее лба. — Любовь, если ты считаешь то, что происходит между нами…
Ее лицо озарилось улыбкой.
— Клянусь, так я и думала. Гораздо чаще, чем следовало бы. Но продолжай.
— Тогда ты понимаешь, что наше соединение непременно будет… — он вдруг замолчал, застеснявшись своих неуклюжих слов. — Черт, — снова произнес Дэниел.
Прежде чем он продолжил, Лорелея приподняла голову и посмотрела на него долгим взглядом.
— О, — проговорила она. — Думаю, что я понимаю. Насколько сильна боль и как долго она длится?
— У каждой женщины по-разному. Лорелея, может быть, мы не будем…
— Будем. Мы должны. И спасибо, что честно сказал мне о боли, — на ее губах появилась задумчивая улыбка. — Однажды отец Джулиан дал мне пару новых сапог, и они мне ужасно жали. Но после того, как я прошла в них несколько миль, они стали вполне удобными.
Дэниел закрыл глаза. Его охватило странное чувство нереальности происходящего с ним. Но тем не менее, он находился здесь, в этой комнате, снаружи расхаживали солдаты, а рядом лежала девушка, которая сравнивала занятия любовью с прогулкой в тесных сапогах.
— Я взрослая женщина, Дэниел, — она заворочалась на нем, и прикосновение ее шелковистой кожи сладкой болью отозвалось в его теле. — Не беспокойся о том, что можешь причинить мне боль.
Его рука замерла на ее колене.
— Я уже давно боюсь причинить тебе боль, Лорелея. Но есть определенные вещи, которые я могу делать, чтобы тебе не было больно.
Она ослепительно улыбнулась ему:
— Ну так, ради Бога, сделай это.
Лорелея нервно заерзала, когда мозолистая рука Дэниела коснулась нежной кожи между бедрами.
— Ты знаешь, я рада, что ты честно сказал о…
— Лорелея…
— …всегда гораздо лучше говорить правду.
— Лорелея…