Глэдис снова видела своего рыцаря.
Он был в маленькой душной комнате, походившей на спальню в монастыре, если не считать того, что матрасы лежали на полу, близко друг к другу. Кто-то похрапывал. Слабый лунный светил в маленькое окно. Ее рыцарь сидел на своем матрасе, прислонившись спиной к стене, и смотрел в никуда, на нем была свободная белая одежда. Вероятно, он разделся до рубашки.
Поскольку уже видела его раньше, Глэдис смогла распознать его черты в тусклом свете. Он был так же красив и благороден, пожалуй, в неподвижности его красота была еще заметнее. Глэдис удовольствовалась бы простым наблюдением, но у ее ног появилась золотистая дорожка и повела к ее рыцарю. Через матрасы, разбросанные сумки, туда, где она так стремилась оказаться.
Он повернул голову, встревожился, возможно, потянулся за оружием, потом застыл.
— Вы, — прошептал он.
Глэдис сумела ответить только бестолковое «Да».
Он медленно протянул руку, и Глэдис вложила в нее свою ладонь, проглотив всхлип радости, что они наконец коснулись друг друга. Его рука была большая и мозолистая, ее — меньше и тоже не мягкая. Возможно, его это не волнует.
Он мягко сжал пальцы. Глэдис понимала, что он может сокрушить ее кости, если захочет. Она в ответ тоже пожала его руку, ошеломленная укоренившейся в ее сердце нежностью. Словно она знала его много лет и они встретились после долгой разлуки.
— Как вас зовут? — тихо сказал он.
Они оба не хотели никого будить.
— Глэдис, — прошептала она: — А вас?
— Майкл. Майкл де Лаури.
Она проговорила про себя его имя, словно пробуя на вкус, потом спросила:
— Мой защитник?
— Почту за честь, милая Глэдис. — Она почувствовала в его словах теплую улыбку, впрочем, в них не было осознания глубинного смысла ее слов.
Но ее привело сюда, к нему, провидение. Он должен быть тем мужчиной, которого ей предназначено найти!
— Мой защитник, — сказала она. — И защитник гааларла, — теперь уже легко произнесла она странное слово, — защитник чаши.
Он притянул ее ближе, поднеся к губам их сомкнутые руки, чтобы поцеловать ее пальцы. Она задрожала от макушки до пальцев ног.
— Миледи, я стану кем пожелаете, поскольку я знаю, что вы моя. Моя жизнь, мое сердце. — Он прижал ее руку к своей груди. — Почувствуйте, как оно бьется для вас.
И действительно, Глэдис ощутила, как билось его сердце, сильно и быстро, точно так же, как ее собственное.
— Могу я поцеловать вас?
Он не помнит их предыдущий поцелуй? Возможно, любой благочестивый человек спрашивает позволения.
— Пожалуйста.
Майкл притянул ее к себе на колени, к своей широкой груди, Глэдис едва не расплакалась, поскольку не знала, что мужчина способен на такие нежные объятия. Он прижался губами к ее рту…
Потом они целовались, как делали это раньше, скользнув на его матрас и прижимаясь, друг к другу. Глэдис не могла забыть, что вокруг люди, но и остановиться не могла. Его рука исследовала ее тело, скользя и поглаживая, вызывая в ней ощущения, которых она никогда не испытывала. Они целовались и целовались, пока голова у нее не пошла кругом.
Затем он отстранился, и Глэдис поняла, что он поступает мудро. Впрочем, стоило ему снова прижать ее к груди, как Глэдис вздохнула от удовольствия и прильнула к нему.
— Карр!
Она вздрогнула.
— Что случилось? — прошептал он.
— Ты не слышал? — прошептала она в ответ.
— Что?
— Не важно. — Она поняла, что ее призывают к исполнению долга. Она здесь не для того чтобы обниматься, а чтобы посвятить своего рыцаря в его задачу. — Я говорила о гааларле, — прошептала она. — Ты знаешь, что это?
— Гарл? — повторил он, неправильно произнеся слово, как сначала делала она. Определенно оно для него ничего не значило.
— Аримафейская линия, — подсказала Глэдис.
Майкл усмехнулся, уткнувшись ей в волосы.
— Милая, я думаю о более приятных занятиях, чем игра в загадки.
То же могла сказать и Глэдис, но удержала его.
— Это не игра. Ты слышал легенды о Гластонбери? О том, что чаша Тайной вечери спрятана там?
Он снова привалился к стене, прижав Глэдис к себе.
— Да, это я слышал. Ее спрятал Иосиф Аримафейский. Это ты имела в виду под аримафейской линией? Его рука поглаживала ее бедро. — Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.
— Охотно, сказала Глэдис, запечатав согласие поцелуем. — Но не сейчас.