— Барб, это тебя, — раздался из-за угла голос Оланы.
Вот это да, я резко поменял свои ближайшие планы. Вот это новость, перед дверью в домик Оланы находился выпятивший грудь и фамильярно подкручивающий усы Капитан.
— А ну назад, это моя девушка.
— Барб, я только смотрю на ту прелестницу, ради которой я вынужден уже восемь ночей подряд коротать в одиночестве и…
— Хватит жаловаться, — я подошел Капитану, — а то я не знаю, как ты проводишь свое свободное время. Одна служанка с кухни, не буду называть ее имя, с отличной закусью и бочонком отличного вина. Я не прав?
— Барб, наговариваешь ты на меня, я всю ночь охраняю парней, работая за двоих!
— Хватит меня жалобить, что случилось?
— Проверка.
— Опять? А почему ты лично пришел, а не послал кого-нибудь из своих, у тебя гвардейцы закончились?
— Я спас жизнь одному человеку. Если бы я остался во дворце, то павлин точно не выжил бы, надоел он мне со своими придирками хуже горчицы.
— Скоро увидимся. — Я поцеловал Олану. — Пошли, гроза винных подвалов и красивых женщин. Скоро соседи Оланы проснутся и опять донесут ее папаше о непозволительном поведении его дочки.
— Старые овцы. — Капитан сплюнул на мостовую. — Наверняка вам завидуют, а так как сами ничего не могут, то злятся и строят разные пакости.
— Все так, Капитан. Слушай, меня уже эти почти еженощные проверки павлина тоже замучили. Что он вообще от нас хочет?
— Не он, а тесс Бармаш. Наш павлин, как и некоторые придворные, теперь смотрит ему в рот, стараясь, чтобы никто этого не заметил. Сведенья точные, вчера узнал кроме всего прочего.
— А зачем Бармашу это нужно?
— Заботится о безопасности своих родственников. А если их опять попытаются похитить?
— Во дворце это сделать невозможно, Капитан. Убить — получится, но кто на это пойдет? Повара — так они не самоубийцы, в первую очередь их заподозрят, тем более вся еда и напитки, подаваемые на стол, на королевский стол, проверяются на яд. А достать парней сталью… Об этом даже говорить смешно, учитывая, сколько гвардейцев охраняют наследника и графа. А сколько бездельников, блуждающих по коридорам дворца в полном вооружении и не знающих, как с пользой потратить время, выделенное им для охраны невесть кого или невесть чего? Да они тут же сбегутся на любой шум.
— Да это понятно любому, — отмахнулся Капитан, — мне кажется, что это маленькая месть нам лично от Бармаша.
— А ему-то где мы дорогу перешли?
— Перешли не совсем мы — ты перешел.
— Я?
— Да, ты. Помнишь одного гвардейца-храбреца, будь проклято его имя, бросившего своих товарищей и принца с графом во время одной их печальной ночной прогулки? Помнишь, а ты вот взял и спас детей короля. Храбреца казнили, гвардия опозорена, а ты оказался героем.
— А мне что, по-твоему, нужно было делать, подыхать за компанию с парнями, чтобы гвардейцев носом в помои не сунули?
— Ты все сделал правильно, к тому же оказался нормальным парнем. Тут дело в другом. Этот казненный гвардеец потерял своего отца задолго до своего рождения. Подожди, Барб. Его мать до сих пор жива, и ее лен расположен на самом краю владений тесса Бармаша. Как говорил, это я узнал только вчера после твоего очередного ухода из дворца. Вдовушке через несколько лет после рождения ребенка Бармаш нарезал кусок земли с парой сел из своих владений неизвестно за какие заслуги.
— Вот это да.
— Это еще не все, Барб. Рекомендации для зачисления в гвардию сыну вдовы дал ее сосед, некий тесс Кавин, чтобы не возникало никаких неудобных вопросов по поводу благородного происхождения ребенка. А этот Кавин являлся до недавнего времени одним из приближенных Бармаша. Как тебе такое?
— Да ничего особенного здесь не вижу, — стараясь сохранить каменное выражение лица, пробормотал я. — Не будет же настоящий отец рекомендовать своего незаконнорожденного сына в гвардию короля сам.
— И напоследок: тесса Кавина упорно ищут за некие прегрешения против короны. Теперь суди сам. Сына Бармаша казнили из-за тебя, иначе он бы спокойно на заре покинул город. Вот такие дела, Барб.
Дела не очень, а если бы Капитан знал, что этот Кавин заодно является тем пройдохой, что организовал похищение Лабина и Атора, то ему было бы намного грустнее, чем сейчас. Капитан чувствовал бы то же, что и я. Вот так ситуация! Наверняка этот Бармаш в курсе, кто именно заказал сыновей короля, а тут еще и сына на плаху отправили… Понятно, почему король не одергивает наглеца, наверняка между братьями был разговор наедине. Королю было предъявлено что-то вроде ультиматума, и теперь Ватор, стиснув зубы, смотрит на проделки своего родственника. По мне, так это путь в тупик. Обвинил бы его в чем-то, казнил, а потом бы поехал подавлять мятеж сторонников Бармаша. Подумаешь, двоюродный брат, и что с того? Казнить нельзя помиловать, и все. Выберешься на охоту, развеешься и забудешь все как плохой сон. Молебен по покойному организуешь со временем и признаешься на площади народу, что во всем виноваты твои подчиненные, неправильно понявшие намерения короля.