— Прости, брат, — кинжал друга прочертил две вертикальные полосы на собственных щеках, — прости, Барб.
Сумасшедший, кто ж так берет на себя право кровной мести при этой публике, да еще и по нашему обычаю? По нашему, по обычаю варваров севера, по обычаю барбов, которых здесь все называют несколько иначе. Я Барб и горжусь этим. Я БАРБ! А яд-то уже действует. Хрен вам всем, а не опера боли в моем исполнении. Пора создавать легенду. Дьявол, что же так плечо чешется?
Блеск топора, и под громогласное молчание толпы голова убийцы принца рассталась с истерзанным телом преступника.
— Вот и все, — прошептал тесс Валок. — Барб, а ты смог меня поразить, ни крика, ни стона я от тебя не услышал. — Что это? — вдруг привстал он с кресла.
Разорванные лохмотья, едва прикрывающие тело казненного преступника разлетелись в стороны, и черная молния сорвалась с плеча Барба.
— Ворон. — Тверд скинул капюшон и напряженно всматривался в парящую над площадью птицу. — Ворон!
— Как же вами, людьми, легко управлять, вы так доверчивы и предсказуемы, — прошептал один из находящихся на площади, закутанный в длинный плащ мужчина. — Все, что я хотел, я получил, даже когда ты шел наперекор моей воле. Прощай, Барб.
Хриплое карканье раздалось над площадью, и птица исчезла.
Где-то далеко в больничную палату вбежали несколько врачей и медсестер. Они окружили лежащего на кровати человека. За их действиями отчаянными глазами следила прижавшаяся к стене девушка. Шли секунды, но ничего не менялось, суета врачей, электронный писк приборов, все оставалось по-прежнему. Наконец, по-видимому, старший среди медиков посмотрел на девушку и покачал головой. Слезы из глаз, подломившиеся ноги и мертвые глаза, с лица девушки как будто кто-то стер всю ее красоту.
— Я вернусь. — Принц с ненавистью посмотрел на город. — Я обязательно вернусь сюда. И отомщу за отца, за мачеху и за брата. Я — Барб и всех виновных в предательстве…
— Ваше Высочество, — прервал принца Станк. — Это имя вам нужно еще заслужить. Вы не можете называться Барбом до тех пор, пока не докажете свое право на это.
— Я заслужу это право и даже не позволю себе при этом умереть. Я должен сюда вернуться, я должен отомстить. Я буду Барбом, и город содрогнется от моей мести.
— А разве это нужно?
— Станк, невиновные не пострадают ни в коем случае, а вот предатели…
— Ваше Высочество, вы не так давно сумели сохранить себе жизнь, я поздравляю вас с этим, а также с тем, что вы можете стать Барбом. Поехали, хватит сжигать глазами город, нам предстоит длинная дорога.
Эпилог
— Андрей Федорович, ваша жена вас ожидает.
— Спасибо, Елена. — Мужчина стал подниматься по лестнице. — Дорогая, ты так быстро собралась на прием и даже надела по моей просьбе колье, подаренное мною тебе на нашу свадьбу. Дай мне руку, я провожу тебя к машине. Я не знал, что ты знакома с Марком Наумовичем Розенбергом, он очень хочет видеть тебя. Такому человеку нельзя просто отказать. Жанна, а что ты так побледнела?
— Андрей, твой тон, твое поведение меня пугает.
— Ты еще не знаешь, как я еще могу тебя испугать. Если ты причастна к смерти Романа, то я не смогу тебя спасти. Марк Наумович считает его своим сыном. Он сметет любого, кто окажется между ним и его целью. А ради дешевой шлюхи, выходящей замуж за деньги, а не за человека, я не буду рисковать своей жизнью.
— Андрей!
— В машину. Колье сними со своей прекрасной шеи и отдай мне. Ты с ним спала?
— Подонок. — Жанна швырнула колье в лицо мужа.
— И куда мы едем? — мрачно поинтересовалась Жанна. — Топить меня в болоте будешь, так свидетелей много из охранников. Или ты их тоже решил ликвидировать, Арифмометр? — усмехнулась девушка. Это были ее первые слова за все прошедшее после ссоры с мужем время, первые слова за полтора часа.
— А нужно? — Андрей Федорович намотал колье на руку и провел им по лобовому стеклу. — Скрипит, и ты видишь, что даже царапина есть. Никакая это не подделка. Это именно то колье, что я тебе подарил.