Обуреваемый жаждой обладания, он сдерживал себя из последних сил, не желая принуждать ее к тому, что ей может быть нежеланно. А потом все запреты пали, когда он почувствовал ее руку на своей груди, безуспешно пытающуюся расстегнуть его рубашку. Он рванул ворот, открывая ей доступ, не слыша, как покатились по полу оторванные пуговицы. Не чувствуя ничего вокруг, кроме нее. Ее, крепко прижимающуюся к его телу, будто желающую врасти в него. Не размыкая объятий, он вновь подхватил ее на руки, унося в свою спальню.
Опустившись на постель, он развернул ее спиной к себе, заставив откинуться на его грудь и руками обхватить его шею. Делая ее особенно открытой для себя. Губами он прижимался сзади к ее шее, царапая щетиной нежную кожу и оставляя алыми следами россыпь поцелуев. Лаская шершавыми подушечками пальцев мягкие полушария ее груди. Спускаясь ниже, наслаждаясь срывающимися с ее губ стонами удовольствия. И еще ниже, позволяя себе проникнуть в ее скрытую влажность. И утонуть в ней, усиливая напор ласк.
Он казался себе огромным рядом с ней, а потому удерживал ее на себе, боясь опуститься сверху и придавить своим телом. Но, повернувшись, она легко опустилась на спину, притянув его на себя. Обхватила руками за шею, не давая отвести взгляда от своих глаз. В них он прочел решимость. И желание. Так много желания, что последние сомнения, которые еще были у него, растаяли без следа.
И он сделал ее своей, присваивая себе без остатка. Впитывая губами ее стон. Стон боли. Который сменился стоном наслаждения.
− Моя, − выдохнул он в ее губы. − Наконец-то моя. Только моя. Не отпущу. Больше никуда и никогда.
− Твоя. Отныне и навеки твоя, − услышал он ее ответные клятвы.
Много позже, когда страсть, охватившая их, немного отступила, она улеглась на него, удобно устроившись на его широкой груди. Прикасаясь губами к горячей коже там, где внутри билось его сердце. Нежась в его объятиях.
− Знаешь, я уже начинала бояться, что мне не удастся отыскать тебя в этой жизни, − она подняла голову, посмотрев в его глаза.
− Тебе не нужно бояться, ни в этой жизни, ни в следующих. Я отыщу тебя, где бы мы не оказались. Ведь ворон никогда не спит.
Конец