В кабинете за массивным столом сидел Конрад Менсон. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, костюм сидел безупречно. Светлые глаза поднялись на Лору, и в них не было ни капли тепла — только пустота. Он знал ее: знал, что эта девка была у Ворона, что она работала на него и теперь пришла сюда, сломанная и выброшенная. Он позволил себе короткую усмешку, будто наслаждался ее падением.
— Что может быть прекрасней униженной влюбленной женщины? — голос Менсона был ровным, почти ласковым, но от него холод пробирал до костей. Он произнес это так, словно смаковал каждое слово.
Лора стояла, дрожа, босые ступни мерзли на мраморе, но в ее взгляде мелькнула слабая надежда. Она хотела заговорить, но он лениво поднял ладонь, заставив ее замолчать одним жестом, будто она была не человеком, а собакой.
— Снимите с нее повязку, — приказал он своим людям.
Бинт сорвали грубо, и свежая рана на щеке открылась миру. На коже кровавыми бороздами проступало вырезанное слово: «Эли». Запах железа смешался с табачным дымом, витавшим в кабинете.
Конрад наклонился вперед, его губы растянулись в тонкой, хищной улыбке, от которой по спине Лоры пробежал холодок.
— Вот оно, — прошептал он. — Его слабость.
— Я знаю все… — сдавленно произнесла Лора, дрожащим голосом, слова срывались с ее губ, как признание в смертельном страхе. — Она для него особенная. Ради нее он потеряет голову. Ради нее он сгорит. Он готов ради нее все разорвать — даже самого себя.
Менсон слушал молча, его пальцы медленно постукивали по столу, как метроном приговора. На лице не отражалось ни удивления, ни сомнения — лишь холодное удовольствие от услышанного. Потом он склонил голову чуть вбок, словно разглядывал диковинную игрушку, и произнес:
— Найдите все о ней. Имя, прошлое, друзей, врагов. Мне нужны ее корни. Эта девочка — ключ к его падению.
Лора рухнула на колени, мраморный пол ударил по костям так больно, что воздух вырвался сквозь зубы со стоном. Ее плечи затряслись, она всхлипнула. Мысли метались, как звери в клетке: он уничтожил ее, вырезал чужое имя на ее коже, хотел стереть ее из памяти. Но она все равно поднимется. Она не позволит ему стереть ее. Она вернется через его врага.
Лора подняла лицо, и, едва сдерживая рыдания, прошептала:
— Возьмите меня с собой. Дайте мне шанс отомстить.
Менсон посмотрел на нее сверху вниз, как на вещь, давно присмотренную и наконец оказавшуюся в его руках. Его улыбка стала шире, почти звериной, глаза блеснули холодным интересом и садистским удовольствием.
— Ты получишь свой шанс. Но помни: теперь ты принадлежишь мне.
Его голос прозвучал как приговор, низкий и холодный, будто удар молота по гробовой крышке. Тишина после этих слов легла так тяжело, что казалось — в комнате захлопнулась железная дверь камеры, отрезавшая остатки воздуха.
Лора опустила голову, чувствуя, как на щеке пульсирует вырезанное имя. Оно жгло, будто клеймо, и каждая капля крови напоминала ей об унижении. Но в этом же ожоге рождалось ее будущее оружие. Она понимала: пути назад больше нет. В ее глазах зажглась искра — маленький, но яростный огонь, от которого однажды разгорятся пожары.
Менсон медленно откинулся в кресле, щелкнул пальцами, и люди в тени двинулись к двери. Его взгляд по-прежнему сверлил Лору, холодный и цепкий, будто он размышлял, не сломается ли она еще сильнее под его рукой.
— Скоро, — сказал он едва слышно. — Скоро он умрет из-за своей слабости.
Слова повисли в воздухе, словно петля, готовая затянуться на шее Ворона. И тишина, что легла после, была предвестием грядущей бури.
Глава 23
Утро в доме Менсона было похоже на холодный ритуал. За массивным дубовым столом — аккуратные стопки бумаг, сигара в пепельнице догорала, оставляя едкий запах гари. Конрад сидел прямо, безупречно выбритый, в костюме без единой складки. Перед ним положили папку с серым штампом: «Эли Нокс».
Он не торопился. Взял тонкие кожаные перчатки, разложил бумаги веером, словно препарировал живое тело. Карандаш лег в его руку легко, уверенно. Каждую строчку он отмечал с хирургической холодностью, будто искал трещину в кости.
Запись первая: «Поступление в детский дом. Возраст: около 6 лет. Свидетельство о рождении отсутствует. Доставлена третьим лицом. Имя внесено со слов — Эли Нокс».
Менсон приподнял брови, задержав взгляд на дате. Ровно тот день, когда был убит Роберт Лэнгфорд вместе с женой и дочерью. Он улыбнулся тонко, будто кто-то рассказал ему пошлую шутку.