Ворон ощутил, как у него под пальцами дрожит ее тело, и поймал себя на том, что уважает эту дрожь, будто в ней была скрыта сила. Он ненавидел себя за это чувство. Внутри вскипало раздражение — не на нее, а на самого себя, за то, что позволял ее упрямству вызывать в нем не только злость, но и странное восхищение, которое он пытался задавить. Врагов он всегда умел уничтожать, давил их хладнокровно и без колебаний. Но этот огонь внутри нее был другим: он не поддавался его власти, и именно это делало его опаснее любого противника.
Молчание натянулось между ними, густое и тяжелое, как натянутая струна, готовая лопнуть. Ворон скрипнул зубами, и в этом звуке слышалась ярость, перемешанная с бессилием. Он рывком поднял ее на руки, вернув на кровать — не просто действием, а жестом, в котором чувствовалась его маниакальная потребность вернуть контроль, удержать ее, пока она рвется вырваться из роли жертвы.
— Упрямая, — выдохнул он, в его голосе смешались злость и уважение. Слово прозвучало как приговор, но в то же время как признание ее силы.
Эли лежала, тяжело дыша, сердце колотилось в груди, но поверх усталости бушевало чувство победы. Пусть шаги были шаткими и короткими, но это были ее шаги. Не жертвы — живой, упрямой, той, что сказала «нет» и встала. Она ощущала жар в мышцах и горечь во рту, но вместе с этим — сладость свободы, впервые вырванной у боли.
Вечер опустился на особняк. После дневного хаоса и короткой передышки дом вновь начал наполняться знакомыми звуками: шаги, тихие голоса, где-то издалека смех, который больше напоминал эхо, чем настоящую радость. Атмосфера возвращалась к своей обычной, чуть ядовитой норме.
В общем зале, где девочки вполголоса смеялись с клиентами на заднем фоне, Николь сидела, перекинув ногу на ногу, словно хозяйка бала. На низком столике догорала свеча, ее дым смешивался с ароматом табака и алкоголя. Напротив нее — клиент, молодой, но уже с пустыми глазами. По его разбитой губе стекала тонкая капля крови, и он неловко вытер ее ладонью. В его взгляде было отчаянное желание сбежать, но цеплялся он не за ручку двери, а за остатки смелости, потому что понимал: одно движение — и Николь снова сломает ему что-то.
— Ты знаешь, в чем твоя проблема? — протянула она, лениво вращая бокал вина в руках. Голос ее звучал мягко, почти мелодично, но в каждом слове сквозил приговор. — Ты живешь так, будто у тебя есть завтра. А завтра — херня, выдумка для трусов. Его могут выбить у тебя из-под ног в любую секунду — щелк, и все.
Она улыбнулась широко, чуть безумно, и ее тень на стене качнулась, как тень королевы в шутовском замке.
Клиент сглотнул, сжав руки на коленях.
— Не бойся, — Николь наклонилась вперед, и ее волосы соскользнули с плеча, скрывая часть лица. — Я не убью тебя сегодня. Но я хочу, чтобы ты понял: твоя жизнь висит не на волоске, а на моем настроении. И этот волосок держу я, сука. Красиво, правда? — она хрипло рассмеялась, и от ее смеха у него по спине пробежал холод.
Он отвел взгляд, будто и стены могли спасти. Николь откинулась на спинку кресла, снова затянулась сигаретой и добавила:
— Видишь, я щедрая. Я даю тебе шанс вкусить страх. Прямо сейчас, бесплатно. А кто-то, прикинь, платит за это тысячами. Так что цени, пидор.
Губа клиента дрожала, но он кивнул, боясь, что любое слово сорвет с нее новый удар.
В том же общем зале, среди смеха и запаха алкоголя, Тэсс сидела на коленях у клиента. Она выгнулась так, чтобы его ладонь скользнула по бедру, и наклонилась к уху, обдавая дыханием, будто собиралась прошептать пошлость. В этот момент ее телефон коротко пискнул. Клиент дернулся, поднял брови, но Тэсс быстро рассмеялась, прижалась к его груди и сделала вид, что это пустяк. Словно между делом она скользнула пальцем по экрану, ожидая очередную глупость от девочек, но когда открыла сообщение, улыбка исчезла. На дисплее горело одно сухое сообщение: “Ты должна мне. Встретимся. Сейчас”.
Кровь отхлынула от ее лица, щеки побледнели так резко, что клиент невольно замер. Смех и голоса вокруг стали далекими, как сквозь воду, а Тэсс ощутила, как в груди стягивается петля, будто холодная рука сжала ее изнутри. Ее пальцы сами по себе сильнее вцепились в плечо клиента, и тот поежился, не понимая, что произошло. Он скосил глаза на нее, заметив перемену, и тихо спросил:
— Что случилось?
Тэсс моргнула, мгновенно натягивая на лицо привычную маску. Она выдохнула короткий смешок, наклонилась к его уху и промурлыкала что-то расплывчатое, больше похоже на обещание ночи, чем на ответ. Ее ладонь скользнула по его груди, а затем она плавно соскользнула с его коленей и поднялась.
— Я сейчас, котик, — бросила она на автомате и направилась к выходу, пряча телефон в ладони.