За стеной снова рыдание. Пронзительное. Как нож в спину.
Райдер затянулся и выдохнул — в потолок. И в этой сизой дымке ему вдруг почудилось: она плачет не потому, что ненавидит его. А потому, что ненавидит себя — за то, как отозвалось ее тело.
Он усмехнулся:
— Добро пожаловать в мой ад, малышка.
И пепел снова лег на пол — рядом с его ботинками. Как снег в комнате, где давно не было зимы.
Утро было мрачным, несмотря на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражные окна особняка. Воздух все еще пах дымом, вином и чем-то тяжелым — как будто стены сами впитывали в себя каждую ночь, чтобы потом медленно ее выдыхать.
Эли спустилась в столовую на ватных ногах. Волосы были небрежно собраны, лицо — бледное, взгляд — пустой. Она старалась идти спокойно, но внутри все дрожало, как стекло, готовое треснуть от любого слова.
В столовой уже были девочки. Кто-то пил кофе, кто-то ковырялся в тарелке с фруктами, кто-то листал ленту на телефоне. Разговоры шли вполголоса, пока ее появление не заставило все пространство чуть замереть.
— О, новенькая пришла, — ядовито улыбнулась Лора, отрываясь от чашки. — Как спалось, принцесса?
Смешки. Пара ухмылок. Кто-то переглянулся.
Эли не ответила. Прошла мимо, будто не слышала. Налив себе воды, она села за дальний стол. Но тишина продлилась недолго.
— А я вчера вышла покурить, — продолжила Лора, громче, уже обращаясь ко всем. — И что же я вижу? Наш милый Ворон жарит новенькую, как будто это его последний ужин.
Хохот.
Эли медленно подняла глаза. Внутри что-то резко вспыхнуло — словно спичка чиркнула по натянутому нерву — и тут же застыло ледяной маской. Она впилась в Лору взглядом: холодным, мрачным, сдержанным. Не со злобой. С презрительным спокойствием. С безмолвным вызовом, от которого в комнате стало прохладнее.
— Тебе завидно, что ли?
Столовая застыла, как сцена перед выстрелом. В воздухе зависла глухая, звенящая тишина — такая, от которой звуки дыхания становятся громче ударов сердца. Даже ложка, выпавшая у кого-то из рук, не решилась задеть край тарелки. Лора смотрела на Эли с выражением полной растерянности, будто та вдруг сорвала с нее маску и выставила на свет всю ее жалкую сущность.
— Что ты сказала? — ее голос стал холоднее, почти стальной.
— Ты меня слышала.
Пауза. Глаза Лоры вспыхнули яростью, как будто кто-то сорвал с нее кожу и оставил стоять голой перед толпой. Но вместо крика — она усмехнулась. Глухо, зло, с ноткой безумия. Медленно встала, отодвигая стул так резко, что тот скрипнул, как нерв.
— Увидим, насколько ты будешь дерзкая через неделю, когда он тебя выбросит, как всех остальных.
Эли не ответила. Медленно, словно через густой туман, опустила взгляд в свою чашку. В груди что-то дернулось, как зверек в капкане — и вырвалось. Это было не страхом. Не болью. Это было гневом. Слепым, жгучим, неожиданным. Ее сердце уже не дрожало — оно сжималось в кулак.
А где-то наверху, за камерой наблюдения, пара холодных серых глаз внимательно следила за каждым ее движением — с тем самым спокойствием, в котором прячется буря.
Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что один из документов на столе Райдера сдвинулся с места. Джей влетел внутрь, как буря, не утруждая себя стуком. Его лицо было перекошено от напряжения, глаза метались, как у зверя, попавшего в капкан.
— Ворон, — выдохнул он, захлопывая за собой дверь. — У нас пиздец.
Райдер даже не шелохнулся. Сидел, откинувшись на спинку кресла, медленно затягивался сигаретой, как будто не новости, а прогноз погоды только что прозвучал. Он стряхнул пепел в пепельницу с ленивой грацией, будто слушал спектакль, а не весть о резне. Лицо его оставалось каменным, но в этом спокойствии читалась тревожная безразличность — как у человека, для которого насилие стало рутиной.
— Говори.
— Менсон. Он накрыл точку на юге. Всех — в мясо. Никого не оставил. Почти.
Райдер медленно поднял взгляд. Его серые глаза стали такими темными, что, казалось, в них исчез свет.
— Кто выжил?
— Пит. Тот, что держал расчеты и мелкую наркоту. Единственный. И теперь, — Джей сглотнул, — теперь он орет, что его не убили, потому что… Менсон передал ему послание. Для тебя.
Пауза.
— Приведи его в ресторан. Сегодня. Пусть расскажет мне все — на сытый желудок.
Джей кивнул, но перед тем как выйти, задержался:
— Ворон… этот ублюдок Менсон… он знал, где искать. Он не просто налетел. Он был готов.
Райдер встал. Движение было медленным, выверенным — как у зверя, которому некуда спешить. Его лицо оставалось спокойным, без единой складки, но в этом спокойствии поселилось нечто мертвое и холодное. Оно больше не напоминало человека — лишь маску, застывшую в равнодушии перед смертью другого.