— Убей меня.
— Скоро, сестричка. Скоро, — его ненавидящая ухмылка становится шире.
Одинокая слеза скатывается по моей щеке. Бак — последний, кому досталась очередь. Мне нужно продержаться совсем немного, и тогда всё это закончится.
Я снова буду с Эриком.
Бак с силой пригвоздил меня спиной к кирпичной стене, возвращая в настоящее. Я попыталась поднять руки, чтобы оттолкнуть его, но он был слишком силён, а воспоминания, державшие мой разум в заложниках, лишали меня всякой возможности сопротивляться.
Вокруг нас огласились пронзительные крики моего ворона — моя боль передавалась ему.
Бак причинял страдания нам обоим.
— Я, блядь, знал, что это ты! — прошипел Бак, и брызги его слюны попали мне на лицо. — Я, сука, знал! Я говорил Гриму, — он снова швырнул меня о стену, добавляя новые муки к, и без того, измождённому телу. — Как? Как, чёрт тебя дери, ты здесь? Мы убили тебя!
Его широкие, налитые кровью глаза пылали яростью, когда он в очередной раз ударил меня о стену — на этот раз сильнее прежнего, так что моя голова отскочила от кирпичей.
— Неважно, как ты здесь оказалась, — Бак придвинул лицо ещё ближе, его ноздри раздувались. — Ты убила Зигги и Буги. Сегодня ты умрёшь, но не прежде, чем мы немного повеселимся. Похоже, тебе понравилось в прошлый раз, когда мы были вместе.
Ядовитая ухмылка исказила его лицо, обнажив зубы. Внезапно он отпустил мои руки, но боль не отпустила тело, по-прежнему удерживая меня в обездвиженном состоянии. Не то чтобы у меня был шанс что-то предпринять. Бак обхватил моё горло ладонью и сжал изо всех сил.
Глаза полезли на лоб. В лёгких не было воздуха, но грудь сжалась, а в глазах запрыгали белые пятна. Я подняла руки, зная, что нужно лишь дотянуться до его головы, чтобы передать ему свои мучения, но с каждой секундой силы таяли.
Поражение пронзило меня, когда я опустила руки, и всё вокруг начало чернеть, даже крики ворона затихали.
Я влипла.
Я не могла умереть, но не знала, что случится, если Бак продолжит выжимать из меня жизнь. В сознании, словно опасный водоворот, закрутились картины: я без сознания в тёмном переулке, а Бак снова насилует меня в зад.
Ни за что я не позволю этому повториться.
Никогда снова.
Словно прочитав мои мысли, Бак резко развернулся, увлекая меня за собой, не ослабляя хватки на горле. Затем, с силой толкнув, он отпустил меня, и я отлетела назад.
Моё падение смягчили мешки с мусором. Не успела я попытаться подняться, как Бак оказался сверху, всем своим весом придавив меня, а его эрекция впивалась в живот.
— Признаю, Рэйвен, твоя задница была лучшей из всех, что мне доводилось трахать. Не думал, что выпадет второй шанс.
Из меня вырвался сдавленный вздох — психическая и физическая пытка по-прежнему жгла изнутри, а теперь к ним добавился страх. Страх, что Бак снова сможет меня обесчестить.
Я упёрлась руками в его грудь в надежде оттолкнуть. В ответ он с силой ударил меня по щеке, от его ладони осталось жгучее онемение.
Воспользовавшись моим оцепенением, он быстро сполз с меня и перевернул на живот.
Воспоминания о последнем разе, когда я оказалась в такой позе, обрушились на меня словно таран. Но вместо того, чтобы парализовать меня, паника вызвала волну решимости, нараставшую с каждым криком моего ворона.
Он пытался мне что-то сказать, и когда Бак ослабил хватку, я сосредоточилась на ней, мгновенно поняв, на что он пытается обратить моё внимание.
Услышав за спиной звук расстегиваемой молнии, я рванулась. Моя рука ринулась к горлышку разбитой бутылки, на которую мне указывал ворон. Она была зажата между двумя мусорными мешками и её почти не было видно. Одним резким движением я развернулась и вогнала осколок глубоко ему в живот.
Бак застыл с полуспущенными штанами, и когда я выдернула стекло, из раны тут же хлынула кровь. Воспользовавшись замешательством, я выкатилась из-под него как раз в тот момент, когда он рухнул на бок на то самое место, где я лежала секунду назад. Он судорожно зажал руками дыру в животе, пытаясь остановить кровотечение.
— Ах ты, блядь, сука! — взвыл он, с ужасом глядя на расплывающееся на рубашке кровавое пятно. — Ты пырнула меня!
— А ты изнасиловал и убил меня. Честный обмен, — ответила я, и голос дрожал от боли, всё ещё пульсировавшей в жилах.
Собрав все остатки сил, вытащенные из самых глубин, я рванулась вперёд и снова вонзила бутылку в Бака, оставив ещё одну рану в его животе. Он откинулся назад, и стоны агонии полились из его рта.