Он помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.
— Нет.
— Кем же я была для тебя?
Он опустился ниже, так что наши лбы снова соприкоснулись, его взгляд заглядывал прямо в душу.
— Всем.
Я могла бы сказать в ответ множество вещей. Вместо этого я обвила рукой его шею и притянула его губы к своим. Между нами вспыхнула грубая страсть, а между бёдер нарастала тянущая боль. Боль, которую я никогда не думала, что снова захочу ощутить после того, что со мной сделали «Гадюки».
Я отказалась позволить их злу отнять ещё один миг, отбросила прочь образы этих тварей и потянулась к застёжке своих кожаных штанов. Мэйсон проводил взглядом за движением моей руки, затем приподнялся, убрал мою руку и сам расстегнул их.
Когда пуговица и молния были расстёгнуты, я с его помощью высвободилась из штанов, после чего он стянул свои брюки и боксеры, и его эрекция высвободилась. Вместо страха перед тем, что вот-вот произойдёт, меня охватило возбуждение.
Расположившись между моих раздвинутых ног, Мэйсон пристроился у входа, замер и посмотрел на меня.
— Рэйвен… нам не обязательно это делать. Если будет слишком…
— Я хочу этого, Мэйсон… Ты мне нужен, — я приложила палец к его губам, заставив замолчать.
Его черты смягчились. Каким-то образом он понял, что я прошу его заменить воспоминания о тех, кто отнимал у меня всё, воспоминаниями о том, как я беру то, что хочу.
Он двинул бёдрами вперёд, медленно растягивая меня и давая время привыкнуть. Вместо агонии, что я чувствовала в последний раз, когда кто-то был внутри, я ощущала лишь такое яркое тепло, что казалось, вот-вот лопну.
— Святое дерьмо, — прошипел Мэйсон, его губы коснулись моих в такт словам. — Я всегда думал, что мне не доведётся испытать это, — он вышел, а затем нежно вошёл снова, не отрывая от меня взгляда. — Всё это время я считал тебя призраком, но теперь не так уверен. Ты ощущаешься чертовски реальной.
— Неважно, призрак я или нет. Сейчас я твоя, — я обвила руками его шею.
Словно мои слова сорвали в нём какой-то затвор, ритм его толчков участился. Его рот завладел моим, наши языки закружились в медленном, чувственном танце. Внутри меня нарастало напряжение, и с каждым движением Мэйсон подводил меня к самому краю.
Он опустил руку, обхватил моё бедро и поднял его, обвив вокруг своей талии, погружаясь глубже, его дыхание стало коротким и прерывистым. Мои бёдра встречали его толчки, и когда Мэйсон оторвался от моих губ, осыпая нежными поцелуями линию челюсти и впадину у горла, я взорвалась в оргазме.
Каждая мышца моего тела напряглась, когда наслаждение смыло последние остатки боли. И в тот миг, когда Мэйсон совершил последний толчок, наполняя меня, в сознании вспыхнуло ещё одно воспоминание.
Он. Я. Слёзы, катящиеся по моим щекам, пока он держал меня в объятиях, утешая лёгким прикосновением к волосам.
— Всё хорошо, Рэйвен, — проговорил он, и в голосе его звучала боль. — Это я виноват, что потерял тебя. Я слишком долго ждал.
Глава 11
КОП
Чувство, что за мной наблюдают, пробежало по коже. Я приоткрыл глаза и сонно ухмыльнулся, увидев Рэйвен рядом. Она лежала, опёршись на локоть, и смотрела, как я сплю.
Она накинула одну из моих рубашек, которая сидела на её подтянутой фигуре мешком, но в моей одежде она выглядела чертовски соблазнительно.
— Ты всё ещё здесь, — сказал я, подперев голову рукой и повторив её позу.
— Даже призракам нужен отдых, — ответила она безразличным тоном.
— У тебя есть вопросы, — я вздохнул и провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна.
Я знал, что они появятся. После того как она поняла, что мы были знакомы до той ночи, когда её у меня отняли, я ожидал шквала вопросов. Солгу, если скажу, что не рад на них ответить, — я жаждал, чтобы она вспомнила наше прошлое.
Сильнее, чем готов был признать.
— Мы были друзьями? В голове всё вспыхивают обрывки образов, и, кажется, это мы в юности, — осторожно спросила она, словно боясь услышать ответ.
— Мы были больше, чем друзья, — я протянул руку и убрал прядь волос за её ухо — жест, который я всегда использовал как предлог прикоснуться к ней.
— Парень и девушка?
— Родственные души, — я покачал головой.
Острая боль пронзила моё сердце. Рэйвен была моей первой и единственной любовью. Я рассказывал родителям, что полюбил её с самого первого дня нашей встречи, когда ей было пять, а мне семь, и мы переехали в дом по соседству с Рэйвен и её матерью.