— Проверь её, — приказал Грим откуда-то издалека.
— Я не пойду, — огрызнулся Пайро, настоящий трус.
— Грёбаная киска, — прошипел Бутч. По крайней мере, в чём-то мы были согласны. — Я проверю.
В ночной тишине послышалось шуршание шагов, пока Бутч приближался к тому месту, где я лежала, — пулевые раны на мне медленно затягивались. Вспомнив про нож, спрятанный в рукаве моей здоровой руки, когда я уходила от Мэйсона, я незаметно перехватила его, сжав рукоять в ладони, но лезвие оставалось скрыто под бедром.
— Она не двигается, — сказал Бутч, приблизившись, но не осмелился подойти вплотную.
— Проверь пульс, — потребовал Грим. Он был таким же трусом, как Пайро, посылая Бутча делать грязную работу.
Несмотря на боль, всё ещё пронзавшую меня, я подавила смешок. Проверить пульс? Удачи с его поисками.
Я почувствовала, как Бутч замешкался, прежде чем опуститься на землю, всё ещё нависая надо мной. Его тёплые пальцы коснулись моей шеи и замерли на несколько секунд.
— Нет пульса, — крикнул он, уже поднимаясь, но в последний момент застыл. — Погоди, — он рванул мою куртку наотмашь, и, даже с закрытыми глазами, я представила выражение его лица, когда он не нашёл ни единой раны на моей груди. — Здесь… здесь нет крови.
Я приоткрыла глаза, незамеченная Бутчем, который уставился на мою грудь, его брови сдвинуты от полного недоумения.
— Разве мамочка не говорила тебе, не играть с ножами? — прошептала я.
Ужаснувшийся взгляд Бутча метнулся ко мне — как раз вовремя, чтобы увидеть, как я заношу нож и разрезаю ему горло. Его глаза вылезли из орбит, а ладонь в отчаянной попытке сдержать хлынувшую из раны кровь впилась в шею. Тёплая алая струя хлынула на меня водопадом.
Его тяжёлое тело рухнуло на меня. Скинув с себя эту тушу, я поднялась, моя повреждённая рука безвольно болталась вдоль тела.
— Ох, твою мать! — взвизгнул Пайро, его лицо побелело. — Нет, нет, нет, — пробормотал он, роняя лопату. — Она, блядь, призрак! Я на такое не подписывался! Это какой-то долбаный ужастик! — с этими словами он рванул с места.
Ага. Трус.
Хватило смелости творить насилие, но обосрался, когда оно вернулось к нему.
Воздух наполнился хриплыми булькающими звуками, но с последним вздохом Бутча боль, выжигавшая меня изнутри, отступила. Грим с настороженным вниманием следил за мной, пока я приближалась к нему.
Ненависть была слишком слабым словом для того, что я испытывала к Гриму. С той самой минуты, как он с отцом переехали к нам, он сделал мою жизнь невыносимой. Он сделал невыносимой жизнь всех вокруг, пока в конце концов его собственный отец не отрёкся от него.
В чём он винил меня.
Его отец, Натан, был ко мне необычайно добр и ласков. Мы сразу же нашли общий язык, и он говорил, что всегда мечтал о дочери. С годами, по мере того как поведение Грима ухудшалось, мы с Натаном становились всё ближе.
Если бы мы только знали, что это подтолкнёт Грима к изнасилованию и убийству.
— Остались только мы с тобой, братец, — прошипела я, и в голосе звучала чистая ненависть. — Ну что, всё ещё такой же храбрый, каким казался, теперь, когда твоих дружков не осталось?
— Я убил тебя однажды, Рэйвен. Смогу и ещё раз, — Грим снова навёл на меня пистолет, вцепившись в него обеими руками.
Он выстрелил. Как и прежде, пуля вошла мне в грудь, но на этот раз я была готова и встретила удар стойко. Сделав лишь мгновенную паузу, чтобы привыкнуть к боли, я сделала ещё шаг вперёд.
— И как ты планируешь это сделать? Нельзя убить то, что уже мертво.
Он выстрелил снова, на этот раз я сдержанно выругалась, но звук заглушил тревожный крик моего ворона, сорвавшегося с насеста. Он приземлился на надгробие, его повреждённое крыло беспомощно свисало.
О чём он меня предупреждал?
Взгляд Грима резко переместился на то место, где приземлился ворон. Грим нахмурился, а затем снова уставился на меня с ненавистью. Его глаза опустились на мою беспомощно свисающую руку, и по его губам поползла злобная усмешка.
— Я найду способ, — прозвучало ядовито. Смертельно.
Он выпустил ещё три пули одна за другой, и каждая вонзилась в моё тело. Невыносимая боль охватила меня, ослабляя тело, но, когда поблизости послышалось шуршание и меня окутало чувство покоя, я каким-то образом устояла на ногах.