Он терпеливо ждал, пока я обливаю здание бензином, — травмированные ноги не позволяли ему помочь. Хотела бы сказать, что я с улыбкой подожгла спичку и наблюдала, как взвивается пламя, но до меня доходила суровая реальность. Хэллоуин наступал. Моё время истекало.
Несмотря на то, что квартира Мэйсона находилась на другом конце города, пожар был достаточно мощным, чтобы его видели за километры. Я наблюдала с балкона, представляя, как пожарные безуспешно пытаются взять огонь под контроль.
Хорошо. К тому времени, как пламя потушат, от склада Ада не останется и следа. На один меньше напоминания о существовании «Гадюк» и страданиях, что они принесли городу.
Мэйсон принял душ, стремясь смыть запах дыма с одежды и волос, давая мне время побыть одной и поразмышлять.
Осознать, что у меня остался всего один день на этой земле. Что у нас остался всего один день вместе. Независимо от того, удастся ли мне убить Грима, как только часы пробьют полночь, я покину мир живых.
Покину Мэйсона.
Да, по ту сторону меня будет ждать Эрик, и я любила Эрика, искренне любила. Но любовь к нему была иной, нежели к Мэйсону. Мэйсона я любила каждой клеточкой своего существа.
Каждой частичкой своей души.
При жизни я планировала выйти за Эрика, и, если бы Грим не отнял это у нас, я стала бы его женой. Но кто знает, что ещё уготовило бы нам будущее? Во мне всегда оставалась бы часть, любящая Мэйсона. Возможно, однажды мы бы были вместе. Или, может, у нас втроём сложились бы полиаморные отношения.
Будущее, которое мне так и не суждено было узнать.
Слёзы навернулись на глаза, горечь поглотила меня — и от того, что было так жестоко украдено, и от осознания, что скоро мне придётся проститься с Мэйсоном.
Как я могла проститься со своей родственной душой?
Я почувствовала Мэйсона ещё до того, как он заговорил, — его умиротворяющее тепло окутало меня в тот же миг, как он появился в дверном проёме.
— Есть какие-то признаки его присутствия?
Мой ворон кружила над Хэдли-Пик с той самой минуты, как мы вернулись со склада, пытаясь найти укрытие Грима, но тщетно. Её крыло было всё ещё повреждено, и с каждым взмахом в моей руке вспыхивала боль, напоминая о последствиях, если Грим обнаружит мою слабость.
— Нет, — ответила я, не поворачиваясь к Мэйсону, потому что стоило мне это сделать — и плотина прорвётся. — Тебе полегчало?
Приступ вины усилил и без того терзавшую меня муку. Я ненавидела, что Мэйсон пострадал. Именно поэтому я не хотела его вовлекать. Если бы я не бросилась под пули Грима… Если бы машина разбилась во время погони за Пайро…
Если бы, если бы, если бы…
— Эй, что случилось? — Мэйсон уловил в моём голосе неподдельное отчаяние, которое мне не удалось скрыть.
Он встал позади, положил руки на мои бёдра и развернул к себе. Его волосы были влажными, а на нём отсутствовала рубашка, обнажая великолепный загорелый торс, испещрённый тёмно-фиолетовыми синяками на груди и рёбрах.
Разглядывая его травмы, я не сдержала первую слезу, за которой тут же хлынули остальные. Мэйсон большим пальцем смахнул слёзы с моих щёк, и его лёгкое, как пух, прикосновение пробежало мурашками по всему телу.
— Поговори со мной, Чернокрылая, — прошептал он, прижавшись лбом к моему.
Комок подступил к горлу, не давая мне вымолвить ни слова. Я сглотнула, пытаясь прогнать его.
— Я не… — я не смогла сдержать новую слезу. — Я не могу проститься с тобой.
Мэйсон нежно обхватил моё лицо ладонями, коснулся моих губ лёгким, воздушным поцелуем и отстранился — слишком скоро. Теперь его прекрасные карие глаза были полны решимости.
— Рэйвен, есть… — начал он, но замолчал, зажмурившись.
— Мэйс? — подтолкнула я.
— Я тоже не знаю, как с тобой прощаться, — когда он снова открыл глаза, в них читалась печаль.
Я задержала на нём взгляд. Он удержался от того, что хотел сказать, но я не стала настаивать.
Нам и так было достаточно тяжело.
Оставив его невысказанные слова висеть между нами, я превозмогла боль в руке и прижала ладони к его груди, под которой бешено стучало сердце.
Его руки скользнули с бёдер на поясницу, прижимая меня ближе, и несколько секунд мы просто стояли так, погружённые каждый в свои мысли.
Спустя ещё мгновение Мэйсон начал медленно покачиваться, наши бёдра плавно скользили друг о друга в чувственном, беззвучном танце.
— Помнишь, что я сказал, когда уезжал из Хэдли-Пик много лет назад?
Я покачала головой, и меня от чего-то затошнило. Мне не хотелось ещё одного болезненного напоминания о нашем прошлом.